Самым популярным клеймом «Благовещения», приписываемого Ушакову, является то, которое иллюстрирует первый кондак акафиста, – «Взбранной Воеводе победительная, яко избавльшеся от злых, благодарственная, восписуем ти раби твои, Богородице». Эта песнь, как известно, имеет в виду прославление чудесного избавления Константинополя заступничеством Богоматери от нашествия неприятелей, почему иконописец-иллюстратор взял главной темой для клейма изображение осады Константинополя. Филимонова поражала здесь больше всего сложность композиции и множество тщательно выписанных фигур. Очень трогательно его наивное восхищение «силою исполнения весьма трудной задачи – представить на малом пространстве множество фигур»[532]. По красоте композиции клеймо «Взбранной Воеводе» значительно уступает другому клейму того же акафиста – на слова «Проповедницы богоноснии бывше волсви», где всего несколько фигур. Яков Казанец, Гаврило Кондратьев и Симон Ушаков. «Проповедницы богоноснии бывше волсви». Клеймо иконы «Благовещение с акафистом». 1659 г. (Церковь Грузинской Божией Матери в Китай-городе.) Но даже если достоинство композиции измерять количеством фигур, то выше были уже приведены примеры не менее сложных и «жизненных» композиций и не менее дробного письма, относящиеся к эпохе, предшествовавшей появлению Ушакова. Достаточно вспомнить хотя бы такие отлично сочиненные куски – настоящие «картины» в миниатюре, – как детали жития святых Бориса и Глеба из собрания С. П. Рябушинского, или детали более близкой по времени к Ушакову иконы «Чудеса Архистратига Михаила». Таким образом, нет ничего действительно нового в деталях «акафиста», окружающего «Благовещение». Совершенно неверно также и утверждение, будто эти последние уже по самому исполнению несравненно выше всего, что было известно до того и писалось современниками Ушакова. Как раз сравнение клейм «акафиста» хотя бы с такой иконой эпохи Михаила Феодоровича, как «Положение Ризы Господней», вскрывает все недостатки мелочного письма «Благовещения» и еще сильнее подчеркивает бесподобное мастерство, сверкающее в иконе Рогожского кладбища.

Становится очевидным, что «знаменитейшее из произведений Ушакова» – икона «Благовещение с акафистом» – прежде всего не есть произведение Ушакова, писавшего здесь только лица, а затем никоим образом не есть нечто исключительное для своего времени. Таким исключительным произведением с гораздо большим правом можно назвать другую икону-картину той же церкви Грузинской Божией Матери в Китай-городе – икону Владимирской Божией Матери. Вся ее плоскость занята гигантским фантастическим деревом, выросшим внутри московского Успенского собора, пробившимся сквозь его среднюю главу и заполнившим все небо ветвями, похожими на виноградные лозы, такими же листьями и гроздьями. Успенский собор, представленный для наглядности роста дерева в разрезе, возвышается посреди Кремля, за той кремлевской стеной, которая выходит на Красную площадь. Стена и все башни, начиная со Спасской и кончая крайними справа и слева, изображены в том виде, в каком они были при Ушакове. Внутри Успенского собора, по сторонам ствола дерева, у его корня, стоят, наклонившись друг к другу, митрополит Петр, святитель московский, и великий князь Иоанн Данилович. Последний, схвативши обеими руками ствол, как бы сажает его в землю, а святой Петр поливает корень из особого сосуда-лейки. На ветвях дерева по двум побегам, идущим вверх параллельно среднему стволу, словно причудливые плоды, висят круглые медальоны с изображениями святых – 10 с левой стороны и 10 с правой. Центр иконы занят огромным овалом, в котором помещена самая икона Владимирской Божией Матери. Внизу, на некотором расстоянии от митрополита и великого князя, стоят: слева – царь Алексей Михайлович, справа – царица Мария Ильинична с детьми Алексеем Алексеевичем и Феодором Алексеевичем.