Наконец, надо упомянуть еще о портретах царей Михаила Феодоровича и Алексея Михайловича, написанных на стенах некоторых храмов. Такие портреты сохранились на правом столбе собора Новоспасского монастыря в Москве и на правом столбе собора Ипатьевского монастыря в Костроме. Эта последняя фреска особенно красива по общему силуэту двух фигур и по благородной гамме красок, но, к сожалению, она изрядно попорчена, и к тому же мастер, ее писавший, конечно, всего менее имел в виду «парсунное» сходство, а заботился лишь о декоративности пятна, что ему и удалось.

Из нецарских «парсун» назовем еще портреты кн. В. В. Голицына в московском архиве Министерства иностранных дел и патриарха Андриана в Московской Синодальной конторе. Первый написан каким-то довольно грамотным иностранным мастером и трактован в широкой живописной, эскизной манере[515]. Второй, датированный 1694 годом, – значительно примитивнее и суше.

Все эти иностранцы писали, конечно, для своих московских церквей иконы и изображения, соответствовавшие их религиозному представлению. Русские иконописцы видали их и в свою очередь стали вносить в иконопись совершенно новые мотивы и приемы, не только невиданные дотоле, но иной раз и прямо несогласные с общепринятыми в России религиозными представлениями. Таковы сюжеты «Песнь песней», «Отче наш», «Коронование Богоматери» и много других. Эти новшества, как всякие новшества во все времена, разделили людей на два враждебных лагеря: одни всячески проклинали их, другие, напротив, одобряли. Недовольные возмущались новой модой писать Богородицу с непокрытою главою и даже стоящею на луне, Всемилостивого Спаса с державою в руке по латинским и лютеранским образцам[516]. В своей духовной грамоте патриарх Иосиф завещает: «еже бо иконы Богочеловѣка Исуса и Пречистыя Богородицы и всѣх святыхъ заповѣдали… съ латинскихъ и нѣмецкихъ соблазненныхъ изображенiй неподобственныхъ по своимъ похотямъ церковному преданiю развратно отнюдь бы не писать, и которыя гдѣ въ церквахъ неправославныя, тыя вон износити»[517].

Патриарх Никон через своих людей всюду, даже из домов знатнейших московских сановников, отбирал иконы, писанные по образцу западных картин, приказывал выкалывать глаза этим иконам и в таком виде носить их по городу, объявляя царский указ, угрожавший строгим наказанием всякому, кто осмелится впредь писать подобные иконы[518]. По распоряжению патриарха Иоакима бирючи всенародно объявляли на торговых площадях, чтобы «на бумажныхъ листахъ иконъ святыхъ не печатали и нѣмецкихъ еретическихъ не покупали»[519].