В середине того же дня Павел дал знать своим, что движение пассажирских поездов отменяется и действующее ранее расписание не имеет силы. Если пани Рената не может поехать к мужу, то ей надо сейчас же, пока еще ходят пригородные поезда, ехать в Константин.

Неожиданно все вспомнили о красном «ДКВ» доктора, он сам накануне ночью уехал на санитарной машине в полевой госпиталь своей части. Пани Ренату учебные воздушные тревоги, рытье убежищ, подготовка песочниц на чердаках привели в состояние такой подавленности, что она не знала, как поступать: то делала — как и все — запасы, то утверждала, что, брошенная «своими мужчинами», она погибнет. Ничего не осталось от прежней властной мадам, которую так боялась Кристин ле Галль. Только напоминание о красном автомобиле вернуло ее к жизни. Да, она уедет из Варшавы, найдет полк мужа и как-нибудь устроится в городе или поселке недалеко от госпиталя. Пани Рената верила в одно: все, что угодно, лишь бы не оставаться в столице, по вечерам уже затемненной, изрытой траншеями, окна которой пугали белыми полосками бумаги в виде креста или буквы X, словно единственной достоверной новостью, которую они возвещали, была смерть — великое безмолвие.

Прабабка приняла это предложение с меньшим удивлением, чем можно было ожидать; значит, под ее опеку отдают не только Эльжбету, но и Дануту. Она кричала в телефонную трубку сама, не призывая на помощь.

— Да, да, понимаю, ты боишься и хочешь быть вместе с мужем. Конечно, поезжай. Этот ваш шофер еще щенок, да к тому же хромой, в армию его не возьмут.

— Мы не знаем, может, он пошел добровольцем копать окопы.

— Этого не может быть, — прервала ее маршальша. — Он проныра и лентяй. Ты его наверняка найдешь в дворницкой, но я советую — не езжай одна. Может, с Паулой? С Анной? Алло! Не мешайте! Положите трубку. Что значит, кто говорит? Маршальша. Неважно какая. Алло! Междугородная? Ничего не выходит. Кладу трубку.

Разговор бесцеремонно прервали, как и многие разговоры в тот день, но пани Рената ухватилась за мысль, что нужно найти сына дворничихи и дать ему ключ от гаража, она сама пойдет с ним на Познаньскую улицу, где доктор поставил красную «декавку», а то парнишка может соблазниться и за большие деньги вывезет из города совершенно чужого человека.

Пани Амброс даже не пыталась объяснить, почему ее сын Мартин не роет окопы, а собирает вишни в неохраняемом Помологическом саду, но обещала пойти за ним и тотчас же отправить на Хожую. И действительно, скоро Мартин предстал перед супругой доктора, и она его отправила с Анной на другой конец Познаньской. Мартина уводили от вишни, в его понимании в данный момент ничьей, но зато он был все ближе и ближе к любимой «декавке», парень весело насвистывал, словно его ждал не побег из города, а приятная поездка на пикник.