Доктор выполнил поручение и, впервые после своего неожиданного появления на Хожей рассмеявшись, похлопал невестку по плечу:

— Слыхала? Выше голову! А если собираешься в библиотеку, пойдем вместе. Ты еще не знаешь дороги к окружному госпиталю, а мне бы не хотелось терять с вами связь, если перестанет работать телефон.

— Почему перестанет? — удивилась пани Рената. — Это же не военная связь, а частные телефоны.

— Не смеши! — вспылил доктор. — Немцев, разумеется, не интересует ни наш аппарат, ни твои разговоры. Просто они разбомбят телефонную станцию на Зельной, и город оглохнет. Не знаешь, как это бывает? Никогда не распевала: «Эх, хорошо на войне»? Только, ради бога, не обижайся.

Но пани Рената нисколько не обиделась. Очевидно, глядя на доктора, лицо которого чуть порозовело после выпитой наливки, она преодолела растерянность и приободрилась. Сказала на прощанье, что ждет их к ужину, будут картофельные оладьи, старательно заперла за ними входную дверь и накинула цепочку.

Они пошли Познаньской улицей, менее забитой, чем Маршалковская, хотя и здесь плотный поток людей запрудил и проезжую часть, и тротуары. С трудом протискиваясь навстречу движению вдоль стен домов — тут еще не разрушенных, — они добрались до площади перед Политехническим институтом, откуда было видно высокое здание окружного госпиталя.

— Отсюда дойдешь до своей библиотеки по улице Снядецких. Это очень близко. В случае чего помни: я буду в госпитале, пока его не разбомбят или не сожгут. Для немецких летчиков белые флаги с красным крестом ничего не значат. Слышишь? Артиллерия заговорила. Должно быть, немцы уже близко, раз обстреливают город.

Анна постояла с минуту, прислушиваясь к далекому еще гулу орудий, и пошла в сторону Кошиковой. В библиотеке ее встретили дежурившие ночью сослуживицы. Одна из них, воспользовавшись приходом Анны, решила навестить домашних и как раз собиралась выйти, но тут вдруг послышался сильный стук в запертую входную дверь. Анна подумала, что такой настойчивый стук она слышит в это утро уже второй раз, и побежала узнать, что случилось. Так рваться в библиотеку мог только комендант местного отделения ПВО или его заместительница. Но на сей раз это были не они. У двери, на тротуаре, с длинным кнутом в руке, растрепанная, в каком-то военном плаще, накинутом на летнее платье, стояла Ванда Корвин. Увидев Анну, очень обрадовалась:

— Ты? Вот здорово! Мне на моей телеге до Хожей не доехать, я и решила оставить тут весточку своим. Но раз ты здесь, полезай на козлы. Мигом!

— Я? — удивилась Анна.