Светлый фон

В Уяздовском госпитале польские врачи оказывали помощь раненым во время облав и тем недостреленным, которым удавалось выбраться из-под груды трупов в неглубоких рвах. Чьи-то невидимые руки начали подбрасывать в палаты первые подпольные издания. Рентгеновский кабинет стал пунктом распределения листовок; там же слушали радиопередачи по приемнику, не сданному немцам. Павел Толимир приходил в госпиталь все чаще, все дольше о чем-то совещался с Адамом и Казиком Корвином.

Прошли грустные дни первого военного рождества без заставленных праздничными блюдами столов, без ярко освещенных елок и — что было хуже всего — без многих близких. Уже стало известно, что одни встречают праздник на юге Европы, другие — на западе, а некоторые — за восточной границей. Вернулся из долгих странствий исхудавший после перенесенного тифа Зигмунт Град. Анка Корвин, кажется, уже добралась до Франции, где встретила Витольда Лясковецкого. Его младший брат прислал записку на клочке газеты, сообщая, что интернирован в Пинске и не знает, что его ждет. Не было дома, в котором за импровизированным праздничным столом собралась бы вся семья целиком. Тем не менее добровольные сиделки принесли своим подопечным пихтовые веточки, крохотные свертки с подарками и облатки. Коляды были пропеты значительно раньше обычного, еще до появления на небе первой звезды, ибо порядок праздника определяла не звезда, а комендантский час.

— Дожить до весны, — желал себе каждый.

Весна. Могла ли она принести какую-нибудь перемену? Надежда то пробуждалась, то угасала. Пока ничто не предвещало наступления войск союзников. Казалось, страх пересек границы генерал-губернаторства и распространился по всей Европе, и никто не хочет пережить тот ад, который пережили поляки. Анна перестала удивляться, что не получает никаких известий из Бретани: тамошние жители, видимо, не могли даже представить себе того, что стало ее уделом. Варшава была далеко, и ее судьба не была их судьбой.

Как-то в конце января Адам спросил у Анны: почему не видно сестры Куки, не заболела ли она? Сначала Анна хотела уклониться от ответа, но потом, понизив голос, объяснила, почему раненые уже несколько дней не видят Куки.

— В таком случае, — сказал Адам, — предупреди Казика, чтобы он о ней не расспрашивал. Ведь в последнее время она за ним ухаживала.

Кука исчезла из госпиталя вовремя. Уже на следующий день Павел принес из ратуши недобрую весть: перед тем, как будет снят надзор вермахта над госпиталями, гестапо намеревается само провести проверку раненых, и в первую очередь — раненых офицеров.