Все теснее становилось на нарах концлагерей, все гуще валил дым из печей крематориев, а на заводах и в поместьях Германии можно было встретить тысячи женщин и мужчин со знаком «P» — Pole, поляк, — на одежде. В Варшаве хватали виновных и невиновных, было холодно, голодно и темно, несмотря на карбидные лампы. Электрическое освещение полагалось только немецкой части города, остальные районы получали электроэнергию поочередно.

Однажды, возвращаясь под вечер домой, Анна едва не столкнулась с немецким офицером и отскочила как ошпаренная. Но тот не обругал ее, наоборот: отступив в сторону, обошел по краю тротуара. Анна мельком взглянула на него, и у нее перехватило дыхание: под козырьком офицерской фуражки сверкнули глаза Казика Корвина. Домой он пришла страшно возбужденная и сразу кинулась к Адаму:

— Предупреди, кого следует: Казик работает на немцев. Я видела, как он шел по Кручей в немецкой форме.

— А это был он? Точно? Может, кто-то на него похожий?

— Нет, я не могла ошибиться. К тому же он постарался обойти меня стороной.

— Казик? О, боже!

— Он никогда не бывает у прабабки. Год назад я спрашивала о нем у Ванды. Она сказала, что поселила его в надежном месте, но он оттуда съехал и ушел в лес.

— А теперь… Нет, это немыслимо!

— Может, попался и дал немцам подписку? Ты сам говорил, что он хороший специалист, учился в Германии.

— Ну и что? Казик — рейхсдойч? Абсурд! Очевидно, ты ошиблась.

— Позвони Павлу, пусть немедленно придет.

— Уже очень поздно.

— Скажи, что я бьюсь в истерике и только он сможет меня успокоить. А чтобы не подумал, что это ловушка, предложи ему поужинать у нас и партию в бридж. Ночь поспит в столовой, на тахте.

— Черт возьми! Казик! Кто бы мог подумать!

Павел пришел перед самым комендантским часом и прямо с порога заявил:

— У меня сегодня был трудный день. Рассчитываю на обещанную кровяную колбасу и рюмку наливки в придачу.

— Боюсь, одной рюмкой тебе не обойтись, — буркнула Анна и сразу потащила его в свою комнату.

Павел внимательно выслушал ее рассказ, прерываемый восклицаниями Адама: «Понимаешь? Казик! Казик — офицер вермахта?», и молча закурил. Вид у него был растерянный.

— Может, выпьешь рюмочку? — предложила Анна.

— Да. Вместе с вами.