Мы произвели краткое перечисление слов, в которых гнездится не только старая лексика древнего языка, очевидно и то, что их присутствие в русском языке формирует внутреннее содержание, которое делает возможным особый способ дискурса, суждения о мире. Именно в этой опоре – не явной, не откровенной, но сокрытой, опирающейся на спрятанные смыслы и содержание и кроется ответ на вопрос, отчего русская литература, не обладая развитой письменной традицией и ограниченной по своим возможностям распространения и влияния на сознание общества летописной традиции вдруг предстала перед миром в виде сложной художественной и философской системы, открывшей новые повороты в развитии мировой словесности.

Древнегреческий язык, опираясь на своеобразное «первоназывание» разнообразных явлений и аспектов действительности во всех ее видах и проявлениях – от общественной до частной жизни человека, от практики войны до понятий в сфере чистого разума (науки в прямом смысле слова), не нуждался в дополнительных средствах поэтики, когда речь шла о создании художественных произведений.

Метафора как таковая, как аспект сравнения явлений действительности через слово, описывает предметы, поведение человека, саму жизнь через известный параллелизм. Таков механизм метафоры, работающий практически во всех индоевропейских языках, в древнегреческом языке, по сути, не нуждался в каких-то посреднических усилиях вроде сопоставления одного качества или свойства предмета, явлений действительности с другими, так как данная параллель уже присутствовала в самом слове. Каждое слово древнегреческого языка по существу является скрытой, сжатой метафорой, поскольку через него (слово) и совершался непосредственный процесс увязывания данного слова с названным через него явлением действительности.