Эта познавательная метафоричность была большей или меньшей в тех или иных случаях, но всякая речь была важной, всякий диалог был значителен, так как через них человек разговаривал с самим бытием, объяснял его. Отсюда столь велика была в древнегреческой культуре (со всеми ответвлениями в разнообразии в частях древней Эллады – от Спарты до Афин и Македонии) сила риторики и потребности выговаривания себя перед миром.

Независимо от степени внутренней сложности персонажей древнегреческой античности – от Платона, Сократа, Алкивиада, Демосфена и других гениев Эллады до нищего горбуна в «Илиаде», беспощадно высмеянном Гомером, все они в своем говорении были бесподобно серьезны и правы в этой своей серьезности, так как знали, что этот язык их не обманет, он сам выговорит то или иное важное значение или необходимый смысл. От этого столь важны были жанры диатрибы, диалога, бесконечных дискуссий на пирах и в разговорах между жителями древней Греции.

Это «детство человечества», как выразился в свое время один из классиков марксизма, не знало, что оно пребывает в младенчестве, и не имея возможности получить что-либо со стороны, научиться чему-либо у других народов и цивилизаций (к примеру, у египтян или у персов), опирались исключительно на свои силы, которые подпитывал прежде всего язык. Понятное дело, что перед древними греками была греко-микенская культура, но она, к ее несчастью, не сумела создать эпистемологический языковой аппарат такой силы, как в Элладе.

Картина мира, созданная и воспроизведенная через древнегреческий язык, дошла до нас в определенном искаженном преломлении, так как она подверглась цензурированию со стороны римской культуры, вивисекции через латынь, которая, пользуясь кладовой древнегреческого языка, одновременно и искажала и убивала его. А впоследствии была подвержена физическому своему искоренению со стороны варварских европейских народов, ставших на путь раннего примитивного христианства, уничтожая мимоходом остатки великой древнегреческой культуры, прежде всего ее пластические художественные результаты. Но база, так или иначе, сохранилась, и картина мира, созданная в Элладе, все же присутствует до сих пор в европейском видении реальности.

* * *

Поразительно, но многие догадки о влиянии природы тех или иных типов языков на характер мышления и соответственно на выработку той или иной картины мира, мы обнаруживаем в уже, казалось бы, оставшемся в прошлом труде А. Тойнби «Постижение истории». Обратимся, к примеру, к его сравнениям о принципиальном различии языков, исходя из понимания их внутренней организации, выработанных средств описания действительности, на которые влияет непосредственная плоть языка. Ему, А. Тойнби, представляется, что клинопись, иероглифическое письмо или типы языков, входящих в индоевропейскую семью, порождают в определенном отношении оригинальные картины мира, отличающиеся друг от друга многими и многими аспектами.