По поручению группы товарищей Г. Пятаков»[1039].

Если внимательно вчитываться в тексты выступлений Г. Л. Пятакова на съезде – вместе с вышеприведенным, – попытаться вывести их равнодействующую, вычленить обобщающую идею, ощутить пафос, дух его речей, думается, найдется достаточно оснований утверждать, что его больше всего заботил не столько сам по себе факт отделения украинской компартии от РКП(б). Главным ему представлялся поиск возможностей для новой партии принимать самостоятельные, независимые решения, ситуативно, тактически обусловленные конкретным положением в Украине, в конкретный момент времени – в 1918 г. По большому счету, работа его мысли была направлена на то, чтобы найти органическое соединение марксистской доктрины, критически осмысленных революционных задач – в самом высоком и широком их понимании – с потребностями максимально эффективной помощи трудящимся Украины, которых жуткие, часто невыносимые условия существования толкали на стихийное противодействие оккупационному и гетманскому режимам. Иначе говоря, шло «нащупывание» варианта оптимального сочетания универсального мирового революционного учения (марксизма) с появившимися после возникновения украинского государства и специфически оформившимися национальными интересами – фактически выкристаллизовывалась одна из первых в истории моделей национального коммунизма. Именно это обстоятельство позволило не по формальным признакам, а согласно сущностным, функциональным критериям отнести Г. Л. Пятакова к когорте тех пионерских деятелей, которые непросто, противоречиво, болезненно творили феномен украинского коммунизма[1040].

То же обстоятельство, что позиция одного из ярчайших лидеров большевиков Украины расходилась с мнением вождя РКП(б), может трактоваться как результат прежде всего принципиальных, ответственных, взвешенных, но различных подходов двух действительно крупномасштабных личностей к назревшим проблемам революционного движения в двух близких, даже в тот момент трудноразделимых регионах, но все же имевших весьма серьезные, даже коренные отличия, что и обусловило несовпадение взглядов на ближайшие цели, пути их достижения.

В таком случае, наверное, не стоит квалифицировать позицию Г. Л. Пятакова как антиленинскую, оппозиционную. Скорее обе незаурядные творческие личности проявляли себя очень похоже, если не одинаково, потому и ход мыслей, и выводы объективно просто не могли быть тождественными.

На съезде же, после во многом непредвиденного поворота событий поименным голосованием (33 делегата – за, против – 5, при 16 тех, кто воздержался) была принята резолюция, постановляющая часть которой сводилась к двум пунктам: