Люди подшучивают, глядя на мои бурьяны: дескать, скоро серые волки там завоют. В соседских садах то там, то тут вспыхивает пламень виноградных кустов, аккуратные дорожки меж грядок очерчены красным кирпичом-зубчаткой, кто-то высоко поднял дождевальную трубу с разбрызгивателем, тот поставил заборчик, а этот, гляди, так отделал крыльцо, что ступить боязно. Таков у нас один зубной техник. Жена его, милая хрустальная дама, кажется, в консерватории преподаёт, а копается в земле, как заправская колхозница, и рук не жалеет, хотя, правда, работает в перчаточках.

У меня тоже «музыкальные» руки, я «играю» на линотипе — волшебной машине. Она собирает буквы в слова. Сколько слов я отлил за свою жизнь! Работаю для газет. Иногда делаем брошюры. Многие фразы кочуют из статьи в статью. Я улыбаюсь. Чаще всего встречаются слова «продукция» и «мероприятие». Затем последует «однако», а сейчас вылезет, как чертополох, «между тем», а у иного так и просится «в конечном итоге» или «в общем и в целом». Я давно привык схватывать содержание текста «в общем и в целом», и это помогает мне в работе, потому что набирать легче, когда в памяти держишь не отдельное слово, а всю фразу. Профессиональный навык...

В типографии считают меня чудаком: на старости лет чем занялся, садоводом сделался; для молодых дело, у тебя же и помощников-то нет, всё, наверно, бурьяном зарастает... Они не ошибаются.

— Очень оно нужно тебе, то хозяйство, — ворчит жена. — Последние силы теряешь.

— Не сад виноват, а капризы природы, — отбиваюсь я. — Вот уйду на пенсию — отдохну. А там и ты, глядишь, заинтересуешься плодовыми деревьями и цветами...

Жена фыркает, поправляя блёклую гардину над окном.

— И без твоего сада одичала. Целый месяц в городе оперетта, а ты ни разу не пригласил меня на спектакль. Между прочим, знакомый администратор уже дважды контрамарки приносил, и мы с Анной Фёдоровной в театре душой помолодели.

— Очень рад, что не отстаёшь от жизни, слушаешь арии Бонни и Сильвы. Пожалуйста, слушай, молодей. Я сам могу при надобности спеть что-нибудь... «Помнишь ли ты, как улыбалось нам счастье?..»

Вот так мы поговорили.

Однажды, когда я вернулся домой с работы, меня ожидало письмо. От правления садового кооператива. Я задолжал сторожам деньги, записка деликатно напоминала об этом.

Конверт был вскрыт. На нём лежали деньги. Эту «песню без слов» привычно исполнила моя жена. Она не очень дорого оплатила свою промашку: я не люблю, чтобы мои письма вскрывали. Я их получаю очень редко и, главным образом, от далёких ныне однополчан. Их тоже осталось уже не много, и потому каждое письмо мы с женой перечитываем вместе. Воспоминания, воспоминания...