— Она его не любит! Она меня любит! Что вы наделали?! — у Артёма уже не было сил спорить. — Пусть мы с ней только потенциальные, но у нас был шанс создать полноценную пару. А…

— А с Борисом они истинные, — Виктор возмущённым голосом оборвал тираду Скульского. — Ты никогда не смог бы дать ей то, что даст истинная пара! У вас сиюминутные хотелки, а мы с матерью смотрели в будущее. Вот свои дети родятся, погляжу, как запоёшь!

В течение всей перепалки Серафима сидела ни жива ни мертва. И молчала, не желая привлекать к себе внимание мужчин.

Было обидно слушать, как Артём о ней отзывается и поёт дифирамбы сестре, но Сима сдержалась. Пусть отец сам разговаривает, а её время придёт попозже. Вот останутся они с Тёмой наедине, в идеале — обнажённые и после жаркой ночи, тогда можно будет и поговорить!

И насчёт дачи отец отлично придумал. Нет, этот дом был изначально выделен для их медового месяца, но ради любовницы волк не станет рвать каждого самца, кто «не так» посмотрит на волчицу. Поэтому уединение, как и собственно медовый месяц, любовникам обычно не предоставляют.

Но папа решил не ломать традиции и по размышлении Серафима полностью его поддержала. Пока в стае никто не знает, какой статус получила вторая дочь альфы, им с Артёмом не повредит пожить вне посёлка. Хоть и не муж с женой, но брачный бег был, их с Артёмом волки пометили друг друга, а что не совсем так, как думают сородичи и надеялись родители, так что поделаешь? Изменить прошлое невозможно, но в будущем могут быть варианты.

Глядишь, пока они прозябают вдали от общества, обида волка растворится, и временные метки поменяются на парные… А почему бы и нет? Она красива в любой ипостаси, умеет себя преподнести и своего не упустит. Уединённое место, роскошная самка, инстинкты, подстёгиваемые свежепоставленной, пусть и временной, меткой — у почти мужа нет ни одного шанса устоять! Почти нет…

Во всяком случае, она приложит все усилия, чтобы вернуться в посёлок полноценной женой.

Отец, обеспечив молодых всем необходимым, пообещал подвозить продукты раз в неделю и отбыл.

А они остались.

Но вот уже десятый день в лесу, но она ни на миллиметр не приблизилась к намеченной цели! как сразу отгородился от волчицы, уйдя в отдельную комнату и предпочитая даже есть в одиночку, так и продолжает морозиться, чтобы она ни делала.

Она, Серафима, уж и так и этак — ходит по дому в одном бельё, принимает красивые позы, подкарауливая моменты, когда волк покидает своё убежище — но тот не ведётся, хоть плачь!

Единственное, чего она добилась — Скульский стал запирать на ночь дверь своей комнаты.