— Ладно, идём.

Через несколько секунд Валентина плотно прикрыла дверь кухни и, придвинув ближе к ней табурет, опустилась на него.

— Слушаю, дочка.

— Мне нужно, чтобы до Артёма дошёл кое-какой слух про Стешу. Но не в лоб, а так, будто никто ему ничего говорить не собирался, случайно вышло, что волк услышал. Понимаешь?

— Не очень, но ты продолжай, я постараюсь уловить суть.

— Через три дня отец второй раз приедет к нам с продуктами. Как и в прошлый раз, мой волк будет таскать сумки в дом, а мы с папой сядем в комнате. Поговорить. Мне нужно, что бы он, как бы между прочим, рассказал следующее…

— Не выйдет, — после секундного замешательства, произнесла Валентина. — Стой, не прыгай. Сначала выслушай. Мысль твою я уловила, но если ты хочешь, чтобы о новости узнал только твой волк, и как бы, случайно, отца подключать ни в коем случае нельзя!

— Почему?!

— Потому что Виктор не к вам помчится, а к Стефании. Я бы тоже туда поехала, если бы узнала, что моя старшая собралась подарить мне внука.

— Но мама, речь-то не об этом! Я понятия не имею, что там у Стешки. И, скажем прямо, даже знать этого не хочу! Мне нужно, чтобы поверил Артём, ты же понимаешь, какое впечатление на него произведёт эта весть?

— Да, конечно. Но ты сильно рискуешь — что если это дойдёт до Ардарского?

— Это да, — Серафима представила реакцию Бориса и поёжилась. — Поэтому я не хотела посвящать отца. Но как тогда донести слух до Артёма? Если я ему просто расскажу такое, он мне не поверит.

— Я сама приеду, — кивнула своим мыслям Валентина. — Это будет лучшим выходом. Надеюсь, мы не пожалеем.

— Сама? Ну… хорошо. Не пожалеем — всё ради моего счастья, мама! Значит, до послепослезавтра?

Вернувшись на «дачу», Сима прислушалась к тишине дома и облегчённо выдохнула — Артём спит! Не заметил её отсутствия… Что ж, Мать-Волчица им благоволит! Скорее бы наступил назначенный день…

Два дня волчица маялась, поминутно бросая взгляд на часы. Но как специально, время тянулось так медленно, словно вместо двадцати четырёх часов в сутках внезапно стало втрое больше.

Но наконец наступило утро третьего дня.

— Сегодня к нам приедут… папа приедет. Уже скоро, так что, пожалуйста, не уходи никуда, — с запинкой, едва не проговорившись, что родители явятся вдвоём, произнесла она в спину Скульского.

Волк, не поворачиваясь, бросил:

— Я помню.