В 1963 г. в докладе на V съезде славистов я предпринял первую попытку обратить внимание на то, что утопические идеи рождались не только в головах ученых философов и социологов, но и в самой гуще народных масс. Обобщая, можно было бы сказать, что элементы утопизма вообще органически присущи человеческому сознанию. Возникали и распространялись эти идеи в народе, разумеется, не в форме учений, а в виде легенд, о бытовании которых свидетельствовали толки, слухи, доносы, расспросные речи и т. д. Наиболее развитыми они были в устном нарративе, который частично реконструировался, частично известен нам по спискам (например, «легенда о Беловодье» отразилась в распространявшихся рукописных листовках «Путешественник Марка (Михаила) Топозерского»), причем эти рукописные списки, видимо, нередко записывались по памяти, о чем свидетельствует их текстологический анализ, обнаруживший, что устойчивые формулы соседствуют с варьирующимися элементами. Легенда могла распространяться только в том случае, если ей верили, даже точнее — страстно хотели верить. Легенда побуждала к действию. Она возникла, вероятно, в середине XVIII в. и, как было показано, бытовала на протяжении всего XIX в. (и по отдельным свидетельствам даже в первые десятилетия XX в.). Следуя «Путешественнику» и устным известиям, как это было прослежено по доступным материалам, целые группы крестьян Европейской части России, Приуралья и Сибири (Алтая) бросали родные места и, ускользая от наблюдения властей, упорно искали Беловодье.

Беловодье, согласно легенде, находится не только вне сферы деятельности Антихриста, но и царя и всех светских властей («светского суда там не имеют»), податей, рекрутчины, войн, воинских команд. Там можно срубить избу и распахать пашню. Никто не будет вмешиваться в естественную земледельческую жизнь («земля и воля»). Это старообрядческая «страна», где сохранились староправославные священники и епископы (в некоторых вариантах «сирского поставления»). В «Путешественнике» утверждается, что его составитель Марк (или Михаил) побывал в Беловодье вместе с двумя спутниками, которые там остались. Но чтобы достигнуть Беловодья, необходимо «огнепальное желание» (не напоминает ли это «гари»?).

В сложении легенды явную и наиболее значительную роль сыграли бегуны — одно из самых радикальных ответвлений старообрядчества, возводившее «побег», странничество в религиозную догму. Легенда обозначала цель странничества, связанную с эсхатологическими представлениями беспоповского согласия, но возникшую на почве неприятия бегунами компромиссов, на которые пошли филипповцы и федосеевцы. Крупнейший фигурой в странническом согласии был старец Ефимий (1741/1744–1793), известный своим «Разглагольствованием», состоящим из 39 вопросов, обращенных к лидерам филипповщины, с которыми он был близок некоторое время, но впоследствии в указанном сочинении, в «Цветнике» и др. резко обличал их в двоедушии и лицемерии. Установлено, что Ефимий, его близкий соратник старец Иона Топозерский и поддерживавшая их Ирина Федорова жили некоторое время в Топозерском скиту на острове Жилом (Северная Карелия), где до сих пор сохраняются следы жилья. Был ли в Топозере еще и некий Марк (Михаил), или имя это измышлено топозерскими бегунами для того, чтобы внушить читателям «Путешественника» идею достоверности, сказать до обнаружения новых документов нельзя.