В то же время в отдаленных гарнизонах и соединениях, на фронте офицеры некоторое время пытались помешать солдатам надевать красные банты и розетки, а порой и собственноручно снимали их. Некоторые фронтовые офицеры и генералы пытались бороться с «самовольным» распространением революционной моды, изменявшей форму одежды. Своими приказами они запрещали «ношение каких-либо неустановленных законом и не объявленных в приказе по части знаков и украшений»[820].

Первоначально в некоторых частях и подразделениях солдаты выполняли данные приказы и убирали красные флаги и банты. В Очакове, например, комендант крепости генерал В.И. Чекменев запретил воинским частям выходить на улицу с красными флагами[821]. Различие символического осмысления переворота провоцировало острые конфликты. В других же частях дело заканчивалось отстранением и даже избиением офицеров, боровшихся с красными бантами[822].

Так, 14 марта солдаты 14-го Сибирского полка (Юго-Западный фронт) арестовали командира полка за его политически сомнительную речь при приведении полка к присяге и за запрещение солдатам прикреплять к шинелям красные розетки. Арестованный офицер под конвоем был направлен в Киевский исполком. 30 марта Новоград-Волынский совет офицерских, солдатских и рабочих депутатов (Киевская губерния) арестовал командира 264-го пехотного запасного полка, который сказал о красных флагах: «Пора бросить эти красные тряпки»[823].

Упомянутые случаи относятся к марту 1917 г., очевидно, прежде всего именно к этому, раннему периоду революции относятся и попытки части офицеров и генералов бороться с красным флагом. Но и 9 апреля генерал Е.-Л.К. Миллер, командующий 26 корпусом, вышел к прибывшим ротам пополнения и потребовал снятия красных бантов как неустановленных формой одежды. Очевидно, такой приказ был воспринят как контрреволюционный, неудовольствие солдат, прибывших из иной политической среды тыловых гарнизонов, вылилось в настоящий бунт. Толпа солдат арестовала генерала и поместила его на гауптвахту. Генерал В.Ф. Новицкий, помощник военного министра наложил резолюцию на рапорт командующего фронтом, в котором излагался данный эпизод: «…Наши начальники не всегда умеют себя вести. Можно ли в дни революции придираться к красным бантам? Зачем лезть на рожон и раздражать толпу?». Этот эпизод свидетельствует о совершенно различном отношении к революционным символам в тылу и в действующей армии. Если для чинов военного министерства красные банты были неизбежным и привычным злом революционного времени, то для некоторых фронтовых генералов и офицеров — недопустимым нарушением формы одежды. Для солдат же, только что прибывших на фронт из тыла, красные банты были уже чуть ли не новым элементом формы, а действия генерала Миллера они воспринимали как попытку реставрации, как намеренное злостное оскорбление общепринятых символов революционной России. Можно также предположить, что до этого момента на данном участке фронта командование не допускало еще ношение красных бантов.