Портреты Керенского украшали и другие празднества, в том числе и всероссийский День крестьянского дела, отмечавшийся 15 августа[1008]. Но в то же время и политические противники «министра-демократа» относились к изображениям Керенского как к значимым политическим символам. Вскоре после выступления генерала Л.Г. Корнилова, в ночь на 3 сентября в городе Орел группа офицеров и вольноопределяющихся, собравшихся в местной кофейне «Свобода», вела непринужденную беседу о текущем моменте. По предложению одного из присутствующих, было решено демонстративно разорвать портрет Керенского, что и было немедленно исполнено. Однако это действие вызвало возмущение других посетителей кофейни. Начался скандал. Прибыла милиция с патрулем конного артиллерийского дивизиона, и шестеро «демонстрантов» были арестованы[1009]. В этой истории показательно все — и название модной кофейни, и тема ночной застольной беседы, и акт бытового «иконоборчества», и оказавшийся под рукой портрет Керенского, что свидетельствует о распространенности его изображений. Но особенно интересна острая реакция публики, которая подтверждала ритуальный характер происходящего. На новую ситуацию проецировалось монархистское правовое сознание: дореволюционное законодательство предусматривало довольно суровые наказания за оскорбления лиц императорской фамилии и их изображений[1010]. Очевидно, потребность в сакрализации представителей высшей власти была укоренена в политическом сознании новых «граждан».

Само имя вождя становилось важнейшим политическим знаком. В мае возникла идея создания специального «Фонда имени Друга Человечества А.Ф. Керенского». Юнкера Московского Александровского военного училища просили, чтобы выпуск 1917 г. носил имя Керенского, сам министр не без труда отговорил их от этой идеи. Группа солдат из действующей армии обратилась к городскому голове города Киева с просьбой переименовать некоторые улицы, носившие «царские» названия. Прежде всего они предлагали переименовать «в честь военного министра Керенского Столыпинскую улицу в Керенскую». Одна из улиц Бобруйска также получила имя вождя. При перемене же фамилий в 1917 г. некоторые лица выбирали новое родовое имя в честь популярного политика — Керенский[1011].

«Министра-демократа» Керенского именовали «символом демократии». «Для нас Керенский не министр, не народный трибун, он перестал быть даже просто человеческим существом. Керенский — это символ революции», — так писали поклонники «народного министра», субъективно считавшие себя приверженцами демократии, таково содержание листовки, изданной в 1917 г. Для них Керенский олицетворял революцию, новый революционный строй. «Вашими устами говорит с нами русская свобода», — обращались к военному министру комитет и командир 3-го Морского полка Балтийской морской дивизии. А резолюция, принятая рабочими завода С.А. Трайнина, гласила: «Надеемся, что революционное правительство, созданное символом демократии А.Ф. Керенским, будет капитаном спасения тонущего корабля, и страна при поддержке всех живых сил страны будет выведена на светлый путь будущего»[1012].