Лена резко встала. Ее мир рухнул. Она готова была услышать все что угодно, но только не это.

– Это же бессмысленно! – сказала она, шагая взад-вперед по крохотной комнате. – Так ты мне всю жизнь врал?

Он кивнул и поднялся:

– Лена, пожалуйста. Мне очень жаль, но у меня была причина так поступить. Ты выслушаешь мои объяснения?

Она уставилась на него, не зная, что сказать и что подумать. Смысл сказанных Александром слов стал доходить до нее – неспроста он просил ее дать ему шанс. Она кивнула и села.

– Хорошо, – только и удалось выдавить ей.

– Спасибо, – ответил Тео и налил два стакана воды из графина, передав один Лене. Он снял бело-золотой пиджак и накинул его на спинку кресла, после чего сел рядом с Леной.

– Думаю, лучше начать с самого начала. Твоя мама и я родились в довольно либеральной, по тогдашним меркам, семье в Афинах. Наш папа был дипломатом и ценил образование превыше всего. Он всегда ругал меня за то, что я плохо учился. Но вот Джия была другой. К трем годам она уже умела читать, а к пяти уже сама писала сложные предложения. Будучи на два года младше, она была гораздо умнее меня. Она блистала в школе, а наш отец радовался и гордился ею. Но несмотря на все мои усилия, академические успехи мне не светили. Не думаю, что отец сумел простить мне это. – Тео помолчал, явно собираясь с мыслями. – Джия была его любимицей, и так продолжалось до тех пор, пока ей не стукнуло восемнадцать. В этом возрасте в Греции большинство девочек выходили замуж, и, несмотря на прогрессивные взгляды, папа поддался давлению общества и стал подыскивать ей подходящую пару.

Я закончил школу несколькими годами ранее, уверенный, что без нее было бы только лучше. Меня привлекали магия и представления, я дни напролет проводил за практикой. В конце концов я стал немного зарабатывать этим по выходным, выступая на днях рождения, годовщинах и других вечеринках, параллельно подрабатывая плотником, чтобы оплачивать счета по квартире. Когда мне было восемнадцать, то я прибился к странствующей труппе и объездил всю Грецию и часть Европы. Родителям было стыдно признаться друзьям в том, что сын успешно гастролирует с цирком, однако это было тем, чего я хотел. Но это также означало, что я оставляю Джию одну. Мы всегда были очень близки, и мне ее не хватало.

Тео потянулся к платку, лежащему на столе, и промокнул лоб от пота. Лена успела позабыть о том, каково это – стоять под жарким светом прожекторов, да еще и в сценическом гриме.

– Но жизнь продолжалась. Двумя годами позже наш цирк собрал много денег и стал довольно популярен. А я тогда влюбился, – сказал он, и его лицо просияло. – Однажды ночью во время шоу в Мадриде я повстречал молодую девушку. Ее звали Изабелла. И хотя она не была членом цирка, мы отправляли друг другу письма каждую неделю и быстро влюбились друг в друга. – Тео положил руки на колени, подбирая слова, чтобы продолжить. – К сожалению, она была дочерью знатного испанского рода, и как и в случае с Джией, ее отец тоже подыскивал ей подходящую пару. Она постоянно писала мне, говоря, что желает сбежать. Я обещал ей приехать за ней, когда закончится тур. Однако я так никогда и не выполнил обещание.