– Я жалею, что написал это гребаное признание о своей маме. Если станет известно, что я Зак, ее могут… – Он не может заставить себя сказать это, но ему и не нужно. Мы говорим о возможном тюремном сроке для директора Эмери, если Ксавье разоблачат. – Ладно, а ты жалеешь?
– Я определенно жалею, что не была более осторожна, – я горько усмехаюсь. – Не перестаю думать, что, если бы мы просто были начеку, ничего бы этого не произошло и мы…
– Не надо, – он останавливает мое самобичевание. – Это не твоя вина. Мы не могли этого предвидеть.
– Это просто не имеет смысла! Тот, кто слил признания, изначально должен был знать, что мы общаемся. Наверняка он следил за нами, как какой-то сумасшедший сталкер. Узнал наше расписание, чтобы быть в курсе, когда можно получить доступ к книге.
– Да, но это означало бы, что он точно знает, кто мы такие, – замечает Ксавье. – Зачем затевать эту дерьмовую кампанию по поиску Зака и Лав, вместо того чтобы просто вывести нас на чистую воду и покончить с этим?
И тут до меня доходит.
Я поднимаю на него глаза.
– Чтобы мучить нас, зачем же еще?
– Думаешь, дело в мести? – он встречает мой взгляд.
– У тебя есть объяснение получше, мистер Популярность?
Он кивает, вынужденный признать, что в моих словах есть смысл.
– Допустим, ты права. У нас все еще нет подозреваемых.
– Это потому, что мы не искали. Так что… ты доводил кого-то недавно?
Ксавье ухмыляется:
– Сколько у тебя времени?
Я смеюсь.