Я уверена, что хуже уже быть не может, пока он не называет меня по имени.
– Ты была права, Авина.
Все головы поворачиваются как по сигналу, выискивая меня в толпе. За считаные секунды люди находят меня и начинают сверлить взглядами.
– Я придурок, – признается Ксавье, каждое слово которого пропитано чувством вины.
У меня смертельно начинает болеть горло, и я радуюсь слезам, застилающим мне глаза.
Я не могу смотреть на это.
– Я самый большой гребаный придурок на планете, раз позволил тебе страдать вместо меня. Возможно, раньше я не был достаточно сильным, но… – Ксавье переключает свое внимание обратно на недоумевающих гостей. – Кто-то однажды сказал мне, что нужно защищать людей, которые защитят меня, – он украдкой бросает взгляд на свою мать, стоящую возле буфета с его отцом, – и я думаю, пришло время прислушаться.
Его отец выглядит чертовски взбешенным.
А его мама… она бледна как полотно.
Ксавье больше не произносит ни слова в течение самого долгого, самого мучительного ожидания в моей жизни, держа всех присутствующих в напряжении.
Вот тогда-то он и произносит слова, которые никогда не сможет взять назад:
– Я – Зак.
Время останавливается.
Никто не двигается.
Никто не реагирует.
Не издает ни звука.
И впервые в жизни я действительно понимаю, что имел в виду мой отец. Впервые с тех пор, как он оставил меня, я переживаю один из тех судьбоносных моментов, которые либо делают тебя сильнее… либо убивают.
Здесь, собравшись вместе с половиной города на заднем дворе Финна…