– Послушай, – мистер Эмери подходит ближе. – Когда твоя мама забеременела тобой сразу после старшей школы, я сделал серьезный шаг. Женился на ней. Научился быть отцом. Это было несложно. Я хотел тебя, моего мальчика, мою гордость и радость. Но когда она начала трахаться с прислугой, я думаю, это заставило меня понять, что… То, что я хотел ребенка, – он медлит, – не означает, что я хотел жену.

Глаза Ксавье налиты кровью, его кулаки сжаты так сильно, что костяшки пальцев побелели как мел.

– К тому же у нас общий дом. Работа в одной школе. Все было просто. Знакомо. И я не хотел начинать все заново с кем-то другим, поэтому играл роль идеального мужа. Осыпал ее любовью, чтобы она ничего не заподозрила и мы могли продолжить жить как прежде. Ты бы удивился, насколько встревоженной становится женщина. Она буквально дышала мне в затылок, постоянно спрашивала, куда я иду. Как будто переносила на меня свои проступки.

Его отец подавляет смешок.

– Хотя теперь это не имеет значения. На планете нет ни одной чертовой школы, которая бы взяла нас на работу после этого. Не говоря уже о том, что твоя мама идет ко дну. Попрощайся с Сильвер-Спрингс, парень. Это точно, черт возьми, больше не наш дом. – Отец Ксавье поворачивается, чтобы уйти, но останавливается в двух шагах, его полные ненависти глаза сверлят меня. – Надеюсь, она того стоила.

Уходя, мистер Эмери захлопывает дверь, и тишина возвращается на свое законное место, опускаясь на нас.

Но она длится недолго.

– Мне так жаль, – я говорю это серьезно.

– Неважно, – Ксав ведет себя невозмутимо, но я чувствую его боль. Он хватает меня за талию обеими руками, прижимая мои бедра к своим. – Важно только то, что тебе не нужно уезжать.

– Ксав, я… Мы так не договаривались. Мистер Холл сказал, что я должна рассказать ему, кто ты, или он лишит меня стипендии.

– И ты это сделала.

– Что? Нет, я…

Он целует меня в губы, чтобы я замолчала.

– Я отозвал его в сторону до твоего прихода. Сказал ему, что ты убедила меня признаться и он обязан тебе всем. Мы заключили сделку. Я согласился взять на себя полную ответственность, если только они не будут упоминать твое имя. Дьюку ни хрена не нужно знать.

В этот момент я заливаюсь безудержным плачем.

Отчасти потому, что никогда в жизни не испытывала такого облегчения.

Но также… потому, что я никогда не чувствовала себя такой виноватой.

– Ты спланировал это? Когда? – шмыгаю носом я.

– Как только Диа сказала мне, что ты уезжаешь.