Защита Поу, с точки зрения Симмонса, должна была состоять в сборе фактов, выстраивании их определенным образом и сохранении в тайне – до того момента, когда они будут преданы гласности. Симмонс начал выстраивать то, что он сам в разговоре с Поу потом назовет «лагерем обороны», и Поу должна была в нем укрыться. Разграничительная линия была проведена. Те, кто хотел узнать и рассказать правду, находились с другой стороны.

* * *

В тот самый день, когда Поу позвонила Малдерик, помощник прокурора Артур «Крутой» Шафер и специальный агент Вирджиния Райдер начали опрос первого из четырех свидетелей, работавших в «Лайфкэр», в связи с их утверждениями о подозрительных смертях на седьмом этаже Мемориала. Юрист «Лайфкэр» назначил время опроса, исходя из их пожеланий. К Шаферу и Райдер присоединился друг Вирджинии по полицейской академии, Арти Делановиль, федеральный следователь Министерства здравоохранения и социальных служб, который раньше тоже работал в отделе по борьбе с мошенничеством в сфере «Медикейд». Там он часто раскручивал дела вместе с Райдер. Прокурор штата Луизиана начал одновременное расследование смертей в больнице и доме престарелых, подозревая, что в обоих случаях были совершены преступления, нарушены федеральные законы в сфере здравоохранения.

Первым свидетелем была беременная на большом сроке заместитель администратора отделения «Лайфкэр» в Мемориале Диана Робишо. Ее опрос проходил по телефону, рядом с Робишо находились два юриста корпорации «Лайфкэр». Женщина рассказала, что происходило во время урагана, упомянув, что к среде из-за страшной жары ужасный запах из морга, где не работала холодильная установка, с восьмого этажа через лестничные пролеты распространился по всему зданию. Поведала она и о том, как персонал по ночам не смыкая глаз обтирал пациентов спиртом и ставил больным гравитационные капельницы (обычно в больницах это не практиковалось). Все это, объяснила Робишо, делалось для того, чтобы хоть немного облегчить состояние пациентов и сохранить им жизнь. Потом она рассказала об инциденте, в связи с которым ее опрашивали. Это произошло утром в четверг, 1 сентября. Робишо спустилась вниз с двумя коллегами, чтобы поговорить со Сьюзан Малдерик. Та, вспомнила Робишо, сказала им, что «план состоит в том, чтобы не оставить в больнице ни одного живого пациента».

Робишо нашла Анну Поу на седьмом этаже, когда вернулась в отделение «Лайфкэр». «Мы спросили: «Вы доктор Поу?» – рассказывала Робишо. – И она ответила: «Да, я доктор Поу». Тогда я сказала, что мисс Сьюзан велела нам с ней поговорить». Затем Робишо, по ее словам, представилась, а Поу сказала, что уже говорила с главной медсестрой отделения «Лайфкэр» и вызвала нескольких других сестер, чтобы побеседовать с ними. «Я изо все сил стараюсь вспомнить как можно точнее, что именно и какими конкретно словами она мне это сказала, – говорила Диана Робишо. – Ну, понимаете, в общем, она сказала как-то так: мы все здесь блокированы, и эти пациенты, они, ну, словом, они не выживут. Что-то в этом роде». Затем Робишо сообщила, что Поу попросила ее сделать выбор: «Вам нужно принять решение: хотите вы, чтобы ваши сотрудники оставались на этаже, или нет». «И знаете, – продолжала Робишо, – тысячи мыслей роились у меня в голове в тот момент, и, наверное, я не вполне отдавала себе отчет в том, что происходит. Но я помню, как я сказала: «Нет, конечно нет, я совсем не хочу, чтобы наши люди остались в отделении». Правда, Анна Поу высказалась несколько более конкретно, общаясь с Терезой, когда говорила с ней об этом».