Мендес вспомнила, что услышала, как ее громко позвали коллеги. «Я встала и пошла по коридору, – сказала она. – И увидела, как навстречу мне, в сторону северной части здания, идет доктор Поу». Мендес и Поу расположились в подсобном помещении, где было открыто окно. «Она сказала, что пациенты, которых я только что видела на этаже, м-м, скорее всего, не выживут – да что там, просто не выживут, и все. А я, после всего того, что только что увидела, сказала: «Думаю, вы правы». По словам Мендес, она была удивлена тем, что ее медперсоналу удавалось до сих пор поддерживать жизнь самых тяжелых больных, которых планировалось эвакуировать последними.

Мендес замолчала. Специальный агент Министерства здравоохранения Делановиль спросил, что было дальше. «Знаете, те пациенты, которых я видела… я смотрела на них и думала, как долго все это еще будет продолжаться. Это было так ужасно. И… весь этот гул вертолетов, стрельба где-то на улице, звон бьющихся стекол, крики людей… это был настоящий хаос».

Мендес снова умолкла. Пауза оказалась долгой. Наконец Делановиль поинтересовался: «А что еще сказала Поу, кроме того, что тяжелые пациенты, скорее всего, не выживут?»

«Что принято решение ввести им смертельные дозы».

«Чего именно?» – спросил Делановиль.

Мендес, по ее словам, задала Поу тот же вопрос. «Она перечислила названия нескольких препаратов. Я попросила повторить, и она это сделала». Но точно вспомнить, какие именно лекарства назвала Анна Поу, Мендес не смогла. «Одним из них был морфий. И еще ативан… кажется. Не знаю, не уверена».

Мендес спросила Поу, распространяется ли принятое решение только на пациентов «Лайфкэр». «Ну, просто я подумала: с какой стати они будут делать это с нашими больными?» Поу ответила отрицательно. Она также сказала, что медработники из другого крыла Мемориала придут и помогут, поэтому сотрудникам «Лайфкэр» пора собирать свои вещи и уезжать. Мендес, обливаясь слезами, пошла звать коллег. Медсестрам, после того как они вложили столько сил в то, чтобы их пациенты выжили и все же были эвакуированы, лучше было не видеть того, что произойдет. Мендес понимала, что, если все случится у них на глазах, они никогда не смогут от этого оправиться.

Слово «смертельная» произвело на Мендес тяжелое впечатление. Ей стало казаться, что все не так, как должно быть, но она словно оцепенела. Следователи не стали давить на Терезу Мендес и пытаться заставить ее объяснить, почему она, умная женщина, квалифицированный медработник, не бросила вызов Поу и не выступила против ее позиции. Ведь профессиональный и человеческий долг обязывал медсестер не выполнять указания врачей, если они считали их неправильными. Сама Мендес объяснила, что у нее возникло ощущение, будто она не контролирует происходящее, и это повлияло на ее действия и поведение.