В грамоте от 11 апреля 1611 года, написанной «на Москве» в первую неделю подмосковной стоянки, находится уже указание на «приговор», постановленный «всею землею» и касающийся не одного войска, но и земских дел. По этому «приговору» Ляпунов посылает в Сольвычегодск нового воеводу и велит ему «ведати у Соли всякие земские дела и расправу чинити, советовав с лутчими земскими людьми о всяких делех»; затем приказывает собрать с Соли всякие казенные денежные сборы и «те деньги для земского дела ратным людям велети прислати тотчас наскоро к Москве ко всей земле». Таким образом, с первых же дней под Москвой действует совет «всея земли» вокруг Пр. Ляпунова; составляют его «бояре и воеводы и думный дворянин П. П. Ляпунов и дети боярские всех городов и всякие служилые люди». Власть этого совета распространяется на дела не только рати, но и всего государственного управления. Из того, что во главе бояр и воевод грамота 11 апреля не называет Трубецкого и Заруцкого, можно заключить, что тогда в ополчении еще не совершился выбор «одних» (то есть общих) начальников всей рати и земли и что под словами «вся земля» здесь следует разуметь только тот совет, который сложился постепенно во время совещаний северных и восточных московских городов, шедших за Рязанью, Нижним и Ярославлем. Точный состав этого совета неизвестен, но его существование вряд ли может подлежать сомнению. По городским грамотам 1611 года можно заключить, что городские миры не довольствовались обменом мыслей на письме, но усвоили себе обычай посылать «для доброго совета» в другие города своих представителей. Так, сам Ляпунов с Рязани посылал в Нижний в январе 1611 года «для договора» стряпчего Ив. Ив. Биркина и дьяка Ст. Пустошкина «с дворяны» и «всяких чинов людей»; в Калугу, как уже было сказано, от Ляпунова ездил его племянник «с дворяны» для переговоров с тушинскими «боярами». В то же время, в начале 1611 года, из Казани на Вятку послами ездили сын боярский, два стрельца и посадский человек, а с этими казанцами послан был и один «вятченин»; Пермь отправила в Устюг двоих «посыльщиков» «для совету о крестном целованье и о вестех»; из Галича на Кострому «для доброго совета прислали дворяне и дети боярские дворянина Захарья Перфирьева, а от посадских людей посадского человека Полиекта»; «из Ярославля, ото всего города, дворянин Богдан Вас. Ногин да посадский человек Петр Тарыгин» посланы были на Вологду; из Владимира к «войску» Просовецкого в Суздаль отправили «на совет Елизарья Прокудина с товарищи, да и посадских лутчих людей». Словом, оба общественных слоя, создавшие ополчение 1611 года, – служилые люди и тяглые горожане, – обменивались вестями и советом через сословных уполномоченных. Судя по грамоте 11 апреля, такие уполномоченные оказались и под Москвой, образовав в ляпуновском стане общий земский совет – «всю землю». О том, что в совете были люди служилого сословия, грамота 11 апреля говорит прямо, о том же, были ли вместе с ними и советники от тяглых «миров», можно только догадываться. Как кажется, они в обычном словоупотреблении ратных воевод и дьяков разумелись под общим именем «всяких служилых людей», в отличие от служилых людей «дворян и детей боярских». По крайней мере, под общим земским «приговором» 30 июня 1611 года есть подписи от таких городов (например, Архангельского города), где дворян и детей боярских обыкновенно не бывало, а бывали стрельцы да тяглая посоха с их сотниками и головами. Вот этих-то голов, предводивших тяглыми ратниками, прежде всего и следует считать в ратном совете представителями тех городов и волостей, которые посылали своих «мужиков» на освобождение Москвы. Были ли вместе с ними и особые тяглые выборные от городов в ратный совет «всея земли», по документам совершенно не видно; во всяком случае, у Ляпунова не было определенного желания собрать их вокруг себя в виде постоянного и правильного совещания. Он довольствовался только ратным советом[218].