— Из каких особых? Что вы кричите? Никаких особых тут нет… — вдруг спокойно сказала Анна Андреевна.

Но скандалистка не обратила внимания на то, как это было произнесено. Она продолжала орать свое, приглашая других к сочувствию.

— Знаем каких!.. Наберут тут всяких приютских и не следят… Вот из таких и выходят…

— Тоня, — сказала Анна Андреевна. — Тоня, сейчас же иди в комнату. Ну, а вы… — продолжала она, когда убедилась, что Тоня закрыла за собой дверь. — А вы… Еще одно такое слово, и я вас выброшу из квартиры… Это моя дочь. Моя и ничья больше… И я вам не позволю!.. Придет отец, и мы во всем разберемся. А теперь уходите!.. Слышите, уходите немедленно!

И тут только крикливая женщина посмотрела на Аню. Посмотрела и невольно отошла к дверям, которые уже на всякий случай распахнула ее Лера. Вероятно, намерения Ани не оставляли сомнений, потому что женщина, внезапно умолкнув, сделала несколько шагов назад и очутилась на площадке, а Анна Андреевна захлопнула дверь.

С лестницы еще слышались угрозы, обещании вызвать милицию, но Аня уже не обращала на них внимания. Нервы ее не выдержали. Уткнув голову в руки, она тут же в коридоре оперлась о стенку и горько заплакала.

Олег Оскарович осторожно прикрыл двери и даже не стал запираться на ключ.

— Ну вот еще! Этого не хватало…

Мария Гавриловна обняла Аню и увела ее к себе. В квартире снова наступила тишина. В одиночестве затихла в комнате слышавшая все Тоня.

Когда домой вернулся Петр Васильевич, Тоне был устроен допрос.

— За что все-таки ты била ее? — спрашивал он дочку.

— За то, — следовал короткий ответ.

— Но все-таки за что же?

— За дело. Она знает.

— Она знает. Но мы тоже хотим знать, — терпеливо вмешалась Аня.

Тоня молчала.

Уравновешенный и спокойный Петр Васильевич начал терять терпение.

— Но, упрямая ты девчонка! — неожиданно вспылил он. — Не могли же вы драться просто так. Что случилось? Из-за чего?!

— Не скажу, — вдруг твердо произнесла Тоня.

— Не скажешь?