— Приятной прогулки, поручик Донев! — сказал дежурный у входа, дружески пожав ему руку. — Возвращайся пораньше…

— Благодарю! Немного поброжу и вернусь! Здесь у меня нет знакомых…

Три месяца поручик Донев не выходил из больницы. Привезли его прямо с фронта. В Софии больницы и госпитали были переполнены, и его переправили сразу сюда.

Здесь, в больничной палате, он вспомнил тот январский день, когда в третий раз поднял в атаку свою роту. Видел обросшие лица своих солдат, слышал их яростный крик, и каждый раз его воспоминания прерывала ослепительная вспышка. Санитары нашли его, изрешеченного снарядными осколками и засыпанного землей.

В больнице его терпеливо и долго лечили. Только глаза никак не заживали — нестерпимо болели от яркого летнего солнца, и поэтому он носил темные очки. А через них мир казался мрачным и пасмурным. Цвета и краски теряли свою силу, лица людей становились неприветливыми.

Донев медленно шел по улице и с любопытством рассматривал дома, людей, зеленые вершины гор. Костюм, купленный им у одного врача, был ему широк в плечах, но этого никто не замечал. Люди равнодушно проходили мимо, погруженные в свои заботы. Чувствовалось суровое дыхание продолжающейся войны.

…А наступала весна. В этот теплый воскресный день многие жители города вышли на центральную улицу.

Донев чувствовал, как его грудь наполняется чудодейственным теплом.

Фронтовые воспоминания мучили его, не давали спать ночами. Сколько раз сквозь дремоту он отчетливо слышал стоны своих раненых бойцов и вскакивал, обливаясь потом! Иногда во сне он видел убитых товарищей. Просыпался со стоном и до утра не мог сомкнуть глаз. Душа страстно желала хоть маленькой радости, светлого воспоминания, но их не было.

Около года провел он в Балканских горах. Походы, бои, засады… Потом отправка на фронт с первой гвардейской дивизией. И вдруг остался один в больнице, наедине со своими воспоминаниями… Старался превозмочь себя, но не мог. Мечтал о скором выздоровлении, о том, чтобы немного отвлечься от грустных переживаний. И вот наконец врачи разрешили ему эту весеннюю прогулку.

Он шел быстро и оглядывался. Ему хотелось увидеть улыбающееся лицо, чьи-нибудь радостные глаза, но таких, кажется, не было. А женщин в черных платьях стало необычайно много.

Вдруг из-за угла донесся чистый детский голос, который настойчиво призывал:

— Покупайте цветы-ы-ы! Весенние цветы! Берите тюльпаны! Свежие тюльпаны!

Донев ускорил шаг. На углу, на бетонной ступеньке около магазина, сидел мальчик лет десяти и приглашал людей. Перед ним стояло старое оцинкованное ведро, наполненное красными и желтыми тюльпанами.