Так поворчит на нас и отправится к пастушьему источнику, чтобы попить холодной водицы. А мы толпой — за ним, потому что все интересные события начинались только после этого.

Он не спеша расстилал побелевший от времени грубошерстный зипун, бросал на него шапку, а сверху клал припасенную еду. Большой нож, который он постоянно носил за обмотками, подавал ближайшему к нему мальчишке:

— А ну, Николчо, посмотрим на тебя! С десяти шагов!

Мы все становились за спиной Топала Джендо. Только Николчо шел к большой вербе, отмерял десять шагов, вздыхал полной грудью и храбро бросал нож. Чаще ему не удавалось попасть в цель; сконфуженный, он бежал, чтобы подобрать нож.

— Есть еще желающие? — спрашивал нас Топал Джендо, переводя взгляд с одного на другого.

Находились еще один-два, пытались кинуть нож в цель, но чаще всего промахивались. Тогда он вставал, отмеривал двадцать шагов, выпрямлялся и, ощупывая посеребренную рукоятку, говорил:

— Рука должна чувствовать оружие… Нужно рассчитать, сколько оборотов должен сделать нож в воздухе, а потом бросать, вот так…

Блеснув на солнце, нож летел точно в цель и впивался в дерево так глубоко, что никто из нас не мог сразу вытащить.

— Солдат должен уметь бросать нож… Для этого учу вас сейчас!

Потом наступал черед рукопашному бою. Топал Джендо строил нас в две шеренги, вручив каждому толстую суковатую палку. Показывал, как нужно держать оружие, как отбивать удары сверху и снизу, как обманывать противника, чтобы сбить его или проколоть штыком. Разгоралась лютая схватка: приглушенные крики, глухие удары деревянных дубинок, топот быстрых мальчишеских ног. А когда дело доходило до серьезного, наш учитель повелительно поднимал руку и наши деревянные ружья укладывались на траву. А для успокоения нервной системы делали «пастушьи» прыжки. И так каждый день… Топал Джендо терпеливо давал советы, показывал, рассказывал. Казалось, он был врожденным учителем. Каждый его урок начинался и заканчивался словами: «Болгарии нужны солдаты… Она ждет вас!» И мы, будущие воины, сражались врукопашную, бегали по горам, перебирались через овраги, залезали на деревья и скалы, тренировались с ножом, осваивали верховую езду. И все эти трудные, но веселые игры происходили в полдень, в самую жару, когда скот, который мы пасли, искал прохладу и тень.

— Скажи мне, Пенчо, почему Василия Дякону прозвали Левским?

И Пенчо отвечал, как на уроке, громко и четко.

— А сейчас посмотрю, какие из вас получились львята, — весело говорил он и вел нас в ближайший овраг. Внизу водные потоки промыли такие рвы — просто загляденье.