Расширение экономической секьюритизации стирает различия между законными (или, по крайней мере, широко приемлемыми) формами защиты национальной или глобальной экономики и протекционистскими мерами и административными барьерами. Политика будет варьироваться от мер по урегулированию конфликтов между рыболовецкими флотами и экоактивистами до государственной помощи в противодействии растущей угрозе промышленного шпионажа. Все чаще секьюритизация будет распространяться на защиту государственных и негосударственных акторов от кражи интеллектуальной собственности, технологий, управленческих и промышленных процессов и общей конкуренции.

Мегатренд показывает, что геоэкономика становится главным инструментом проецирования силы, с помощью которого достигаются экономические, политические и военные преимущества. Государственные акторы понимают, что возможности использовать единолично новые достижения технико-экономического прогресса недолго остаются открытыми, прежде чем их перехватят другие игроки. Например, основные преимущества интернета были в значительной степени реализованы США во время бума доткомов, мощного экономического подъема в стране в 1990-х и начале 2000-х гг. Похожим образом победитель в гонке за внедрение источников альтернативной энергии, скорее всего, получит аналогичные выгоды, прежде чем инновации и рост распространятся по всем секторам экономики.

Устоявшиеся международные экономические и торговые роли акторов будут трансформироваться, поскольку государства и международное сообщество все чаще возлагают на национальные экономики ответственность за стабильность мировой политической экономики. В частности, торгово-экономическое принуждение для изменения поведения акторов станет равнозначным применению силы. Более того, чтобы повысить доверие к инструментам государственного управления экономикой и продемонстрировать серьезность своих намерений, акторы будут тратить больше средств на реализацию экономической политики. Дальнейшее стремление к национальной экономической безопасности может привести к тому, что акторы начнут подкреплять свою экономическую политику реальной или правдоподобной угрозой применения силы или дипломатии принуждения, что может фактически увеличить риск того, что экономические столкновения закончатся военными конфликтами.

Прогнозируемые эффекты в сфере экономической безопасности в контексте мегатренда подчеркивают текущее состояние экономического неравновесия. Поскольку многополярность мировой системы внесла новый дисбаланс в существующие стратегические союзы, становится все труднее оправдывать сохранение единого фронта против общих врагов, которых, возможно, больше и не существует, особенно в свете постоянных и всеобъемлющих угроз экономической безопасности. В столь шаткой ситуации техноэкономические явления и ресурсные факторы, такие как энергия, дают акторам преимущество, которое позволит многим из них взять на себя новые роли в глобальном экономическом, геополитическом и военном балансе. «Результатом станет обострение неравновесия, когда для возвращения к статус-кво вполне может потребоваться серьезная разрушительная коррекция; ренормализация… форма стабилизации, которая может произойти только через насилие; навязывание стабилизации, новой гегемонии»[675].