Перемирие и брак были заключены с почти неприличной поспешностью по сравнению с мучительными и длительными переговорами, которые всегда сопровождали предыдущие попытки закончить войну. Отчасти это объяснялось тем, что Генрих теперь был 22-летним взрослым человеком, который сам распоряжался своей судьбой и как король он мог принимать решения, которые не мог принять его Совет во время его несовершеннолетия, а Саффолк, действуя как личный эмиссар короля, отвечал только перед ним за исполнение его желаний. Однако в ретроспективе легкость и скорость, с которой Саффолк выполнил свою миссию, были расценены его недоброжелателями как доказательство того, что он был предателем, продавшимся Франции, и даже, как утверждалось, был подкуплен Карлом Орлеанским, своим бывшим пленником, и Орлеанским бастардом, своим бывшим пленителем, чтобы стать вассалом Карла. Его глупые ошибки, связанные с исключением короля Арагона и герцога Бретонского из списка союзников Генриха VI по перемирию и, что еще хуже, с тем, что он позволил Карлу VII включить Бретань в число своих союзников, были истолкованы как преднамеренный и зловещий заговор с целью оказать помощь Карлу за счет его собственного короля. Самым серьезным обвинением против Саффолка было то, что, "превышая данные ему инструкции и полномочия", он пообещал отдать Ле-Ман и Мэн "великим врагам" Генриха, Рене Анжуйскому и его брату Карлу, "без согласия, Совета или ведома других ваших послов"[622].

Мог ли Саффолк дать столь важное обещание только для того, чтобы добиться руки девушки, которая на самом деле была четвертым ребенком в семье и младшей дочерью французского герцога, даже претендовавшего на титул короля Сицилии? Учитывая географическую близость Анжу и Мэна, а также спорные претензии на их владение, вполне вероятно, что будущее этих провинций было предметом обсуждения. Карл VII не одобрил бы более очевидную идею о том, что Маргарита может принести Мэн Генриху VI в качестве приданого. По его мнению, англичане были поданными, и они должны были пойти на уступки, ведь у него не было намерения создавать еще одну Гасконь.

Позже французы утверждали, что Саффолк действительно дал устное обещание, что Мэн будет уступлен Карлу Анжуйскому, но, поскольку ничего не было зафиксировано в письменном виде, нет никаких доказательств того, что такое обещание было определенно дано, или что оно было безоговорочным. Сам факт того, что оно не было задокументировано, подразумевает, что это не был вопрос, от которого зависели ни перемирие, ни брак. Это позволяет предположить, что если такое обещание и было дано в Туре, то, скорее всего, оно было предложено в качестве стимула для будущей помощи анжуйской партии в преобразовании перемирия в постоянный мир, который действительно положил бы конец войне. В любом случае Саффолк не мог действовать без ведома и одобрения Генриха, и нет сомнений, что сам Генрих охотно расстался бы с Мэном, чтобы обеспечить постоянный мир. Проблема заключалась в том, что Турское перемирие не было окончательным решением, и оно не оправдывало отказа от столь важной части наследия Генриха. Сам Генрих наивно полагал, что Карл так же стремится к миру, как и он сам, и призвал "нашего очень дорогого дядю из Франции" как можно скорее отправить послов в Англию для заключения окончательного мира[623].