Этой катастрофы можно было бы избежать, если бы Сомерсет направил свою армию под Дьепп — и, отбив Дофина, он мог бы одержать крупную победу, которая позже ускользнула от него в Анжу. Вместо этого осада, длившаяся 9 месяцев, была прервана, и попыток продолжить ее больше не предпринималось. Дьепп, как и Гранвиль, Лувье и Эврё, навсегда останется в руках арманьяков.

Решимость Сомерсета поступать по-своему означала, что Йорк и Совет не были информированы ни о его местонахождении, ни о его планах. Бретонская разведка, вероятно, сообщила им о захвате Ла-Герш, так как в конце октября из Лизье в Бретань был отправлен гонец, чтобы найти Сомерсета, узнать что делает его армия и сообщить обо всем в Руан. Единственный контакт между английской администрацией и Сомерсетом был неофициальным и опосредованным: в декабре посол герцога Орлеанского, направлявшийся на аудиенцию к Йорку в Руан, встретился и проехал некоторое время с Сомерсетом, когда возвращался домой из Фалеза в Кан[610].

Хотя Сомерсет был подотчетен только английскому правительству, его отказ даже пообщаться, не говоря уже о сотрудничестве, с нормандской администрацией был предосудительным. Разочарование в Англии по поводу того, что он не добился особых успехов в своей кампании, было ничто по сравнению с горечью в Нормандии. Авторитет Йорка и его Совета был подорван, а личное обогащение Сомерсета насыпало соль на рану. Йорку все еще не выплатили 20.000 ф.с. (10.5 млн ф.с.в) за год, и напряженное финансовое положение отражалось на всех военных операциях на территории герцогства. Например, в конце октября 1443 года лорду Скейлзу лично задолжали 600 т.л. (35.000 ф.с.) за его собственные усилия и более чем в десять раз больше в виде жалованья 51 латника и 318 лучников, которых он вывел из гарнизонов в других частях герцогства для полевой армии, чтобы сдержать набеги гарнизона Гранвиля. Ничто так ясно не иллюстрирует необходимость сбора средств из всех доступных источников в этот период, как тот факт, что, учитывая "нынешнюю нужду и скудость наших финансов, он снисходительно согласился" принять единовременную выплату в размере 3.000 т.л. (175.000 ф.с.), две трети которой должны были поступить из нормандских источников, а треть — из денег Йорка (не выплаченных) из Англии[611].

Экспедиция Сомерсета действительно стала поворотным пунктом в ведении войны, но не так, как он надеялся. Бретонское посольство, прибывшее в Англию в августе 1443 года, привезло приглашение от герцога принять его посредничество для возобновления мирных переговоров. Несомненно, это было сделано с предварительного одобрения Карла VII, а выбранное время позволяет предположить, что, открыв дипломатические каналы для заключения мира, которые он держал крепко закрытыми после освобождения Карла Орлеанского, он надеялся подорвать или даже предотвратить любой военный успех армии Сомерсета. Генрих VI ухватился за возможность заключения мира, когда тот был впервые предложен, ведь он всегда был миролюбивым по натуре. Неспособность Сомерсета навязать военное решение убедила даже самых отпетых ястребов из Совета в том, что единственным выходом является урегулирование путем переговоров. Через несколько недель после бесславного возвращения Сомерсета официальный мирный процесс начался заново.