Реализация постановлений в отношении семей красноармейцев зависела от обстоятельств и прежде всего от политических настроений в деревне. Идея помогать им казалась разумной в том плане, что это делало привлекательной службу в Красной армии и снижало уровень дезертирства.

Помощь предусматривалась не только семьям красноармейцев. 19 ноября 1920 г. на заседании Межведомственной комиссии по оказанию помощи жертвам контрреволюции при Пермском губсобезе рассматривался запрос Усольского собеза об удовлетворении семей расстрелянных коммунистов «за счет злостных дезертиров» наравне с семьями красноармейцев. Итогом заседания стало постановление: «Семьи расстрелянных красноармейцев и коммунистов, пострадавших от контрреволюции могут быть удовлетворены живым и мертвым инвентарем из конфискованного имущества злостных дезертиров, если таковое имеется в распоряжении уездного отдела социального обеспечения.

Предварительно необходимо обследовать имущественное положение пострадавших»¹⁰¹.

Однако в деревнях с преобладанием зажиточных и средних крестьян, активно выступавших против власти большевиков, члены таких семей становились объектом притязаний со стороны сельских обществ. Так, красноармеец 18-го запасного полка, стоявшего в Перми, писал: «Был на фронте, защищал свободу. В то время дома хорошо зачистили, отобрали кобылу, тарантас. И еще этого мало, взяли корову, отобрали хлеб, стариков оставили на норме»¹⁰².

Поэтому наиболее дальновидные работники старались не вмешиваться в жизнь крестьян и использовать в качестве рабочей силы в хозяйствах красноармейцев военнопленных, невзирая на то, что выполненная ими работа оставляла желать лучшего. Так, в протоколе заседания президиума Осинского уездного исполкома от 15 сентября 1919 г. говорилось: «Уполномоченный в Больше-Усинской волости докладывает, что его отряд состоит из 27 человек пленных белогвардейцев. Работу отряда тормозят: волостной земотдел и сельские советы, отказывая в наряде соответствующего числа лошадей, благодаря чему уборка хлебов с полей у лиц, бежавших с белыми, до сих пор не закончена. Сжатая отрядом рожь до сих пор не складена, благодаря отсутствию лошадей и начинает прорастать. Отряд сначала работал в Устиновской волости, где пробыл всего лишь три дня, произведя за это время посев 5 десятиин озимых семьям красноармейцев и был переведен в Больше-Усинскую волость»¹⁰³.

Что же касается добросовестных красноармейцев, то, узнав от родственников, что их служба в Красной армии не только не облегчает жизнь их семьям, а даже делает ее невыносимой, они часто дезертировали.