Я ненавидел его самоконтроль. Он выводил меня из себя. Киллиан представлялся мне одним из тех социопатов, которые могут трахать кого-то часами, не кончая, просто ради наказания. Вот насколько он был дисциплинирован.
– Бесценное и никчемное – суть одно, только преподнесено по-разному. Слова и формируют тебя, и уничтожают. Ругаясь, ты превращаешься в человека, не способного в полной мере выразить свои чувства.
– Ладно, Джеффри Чосер-младший[65], вернемся к Сильвестру. Что он, по-твоему, задумал?
– Притом что пару месяцев назад он попросил увеличить долю его акций и значительную прибавку к зарплате, но в обоих случаях получил отказ, думаю, он понимает, что скоро вылетит, и хочет сунуть руку в горшочек с медом, пока не поздно. Он может увести миллионы со счетов компании. Миллиарды, если достаточно честолюбив и излишне мстителен.
Он произнес «миллиарды» таким же тоном, каким я произносил «пенни». Для него такая сумма была совсем несущественной.
Килл взял резкий поворот. Я поехал за ним. Мы объезжали что-то, по виду похожее на стрельбище для стрельбы из лука – не то, где занималась Сейлор, которое располагалось в центре города. Это было больше похоже на какой-то лагерь. Я подумал, бывала ли она здесь, а потом вспомнил, что мне насрать, если бывала.
Киллиан спросил меня о колледже, потом о Сейлор (о «дерзкой рыжей», если точнее), а потом сказал самые шокирующие слова, которые когда-либо произносил.
– Фитцпатрики заботятся о своих, Хантер. Тем не менее мне ни к чему говорить, что в нашей семье действует строгая политика жесткого отношения к младшим. Но отец не питает к тебе ненависти.
– Который? – поинтересовался я, когда мы начали возвращаться из леса обратно к конюшням. – Твой или ублюдок из Восточной Европы, который трахнул нашу мать?
– Тот, который важен, – съязвил он. – Тот, который заставляет тебя пройти через ад, чтобы ты смог обзавестись навыками, необходимыми для управления одной из крупнейших корпораций в мире вместе со мной.
– Мне трудно в это поверить.
– Но все же поверь. У всех нас есть шрамы, – сказал Киллиан ледяным тоном. – Но одни предпочитают носить их как дорогие украшения, а другие прятать. Посмотри в глаза своим проблемам,
– Я рад, что тебе удалось с шести лет жить вдали от родителей, от твоей семьи без особых последствий. Но я не ты. И позволь сказать еще кое-что, что может пошатнуть твой мир: тобой я быть тоже не хочу. Я хотел, чтобы у меня был отец. И мать. Брат и маленькая сестренка, черт возьми. Полный комплект. Я не хотел ни частных школ, ни лошадей, ни богатства. Я просто хотел иметь семью.