– Нам обоим не светило иметь семью, – процедил Киллиан, вставляя ноги в стремена будто новичок. Его лошадь взбрыкнула, не привыкшая к тому, чтобы ее хозяин повышал голос.

Я сбавил темп, поглядывая на него.

– Мама принимала антидепрессанты с тех пор, как родилась Эшлинг, и была не в состоянии позаботиться даже о хомяке, не говоря уже о трех детях. Отец редко бывал дома. Большую часть недели ночевал в офисе. Нянькам не разрешалось жить на территории поместья Эйвбери-корт, потому что мама боялась, что отец будет с ними спать, и этот страх не был беспочвенным. Пока тебя не было, она дважды ложилась в лечебницу. Эшлинг перекидывали между нянечками как теннисный мячик. Назвать это бардаком было бы преуменьшением века. Нас отправляли прочь, потому что знали: лучшая возможность выжить в этой семье – это как можно меньше с ней взаимодействовать. Правда в том, что я был рожден, чтобы унаследовать бардак Фитцпатриков и взвалить на свои плечи семейные проблемы, ты был рожден, чтобы отомстить за неверность отца, а бедняжка Эшлинг – чтобы попытаться исправить хаос, который они учинили.

Я не знал, что моя мать страдала от депрессии и зависимости, но был слишком отравлен одиночеством и пренебрежением, чтобы проявить к ней сострадание.

– Ага, ну у тебя получилось. – Я отхаркнул и сплюнул на землю. Не знал об Эшлинг, но меня это не удивило. Моя младшая сестра была как кактус: гибкая, легко приспосабливающаяся и благополучно процветающая практически на пустом месте. Мы с Киллом были другими созданиями – сильными и энергичными, дикими и необузданными.

– Вполне, – произнес он как робот.

– Тебя ведь не беспокоило, что они не уделяли тебе внимания, потому что ты считаешь, будто ты выше любви? – Я сомневался, что он был способен ее испытывать. В своей способности любить я тоже сомневался, но потому что был недостоин любви, не заслуживал ее.

– Любовь – отличная маркетинговая стратегия. Продает кучу книг, фильмов и бриллиантов. В остальном я не считаю себя большим ее поклонником.

– Значит, жениться не собираешься? – спросил я. Киллу было тридцать и примерно такие же перспективы остепениться, как и у гребаного дикого кабана.

– Женюсь, но на той, которая подходит для того, чтобы произвести на свет моих наследников и которой будет комфортно растить их вдали от города и от меня.

– Планируешь совершить путешествие во времени в то столетие, в котором за подобную мысль тебе не отвесят пощечину? – вслух размышлял я.

Киллиан рассмеялся, по-настоящему рассмеялся, и помотал головой, бормоча:

– Немного наивно, даже слишком наивно. Деньги – прекрасный стимул стать кем угодно, даже пресловутым рабом.