– Шовинист, что ли?

– Едва ли. Я не ограничивался женщинами в своем утверждении. Я мог бы укротить любого мужчину за адекватную цену.

Мы вернулись на трассу погруженные в свои мысли. Мне хотелось поскорее уехать отсюда, но вместе с тем побыть подольше. Я много лет не проводил время с Киллианом. Может, вообще никогда. И мне не хотелось возвращаться в квартиру, в которой не было Сейлор. Там всегда было холодно и пусто одному.

Мы доехали до конюшен и спешились. Я вежливо поблагодарил брата.

– Их зовут Вашингтон и Гамильтон, – внезапно хмыкнул он, гладя лошадь по носу.

Она ткнула его мордой в плечо, прося еще ласки, но Килл уже отвернулся и посмотрел на меня. У него был редкий талант давать ровно столько, чтобы захотелось большего, но никогда не приносить удовлетворения.

– А где Франклин, Адамс, Джефферсон, Мэдисон и Джей? – На моем лице возникла язвительная усмешка.

– Отдыхают в стойлах, – ответил он совершенно серьезно. Он выпрямился с мрачным видом, и я вдруг понял, что, возможно, Киллиан Фитцпатрик все же не всегда хотел быть Киллианом Фитцпатриком. Наверное, очень страшно круглыми сутками превосходить всех вокруг.

Черт, я бы умер без одной только возможности материться.

Я покачал головой и закинул руку ему на плечо. Он не сбросил ее, как я ожидал, а только посмотрел на меня с замешательством и презрением.

– Давай я куплю тебе бургер, – предложил я, а сам весь взмок. Отказ меня уничтожит.

– Я не ем мусор, – протянул он. – Но угощу тебя лучшим мясом, которое ты когда-либо пробовал.

Я очень сомневался, что он сможет предложить мне мясо лучше той добычи, которую я отжаривал в последние дни, но все равно согласился.

Когда мы вернулись к его машине, Киллиан сказал:

– Если тронешь девчонку Бреннан, то окажешься полностью в ее власти. Не трогай ее.

– Я смогу с ней справиться, если вообще ее захочу. – Я открыл пассажирскую дверь, а мое настроение резко испортилось.

Мы одновременно пристегнули ремни безопасности.

– Нет, не сможешь, – возразил он.

– А кто может? – фыркнул я, поворачиваясь к нему лицом, когда он завел двигатель. – Видимо, ты?

Он выехал задом с покрытой гравием парковки, убрав руки с руля, чтобы НАДЕТЬ СВОИ ГРЕБАНЫЕ ПЕРЧАТКИ. Я не мог поверить, что погибну во имя превосходного чувства стиля своего брата.