Чем больше я об этом думал, тем больше радовался тому, что ее здесь нет. Скатертью дорожка.

Я надеялся, что ей будет весело сниматься для обложки GW, которая ее вообще не интересовала.

Может, и будет. Сейлор прекрасно удавалось врать самой себе. Она на дух не выносила славу. Терпеть не могла интервью. Ненавидела оказываться в центре внимания. А в последнее время, как я подозревал, начала ненавидеть и саму стрельбу из лука. Она действовала на автопилоте.

Чувствуя, как ноздри раздуваются от злости, я схватил цветы, выбросил их в мусорное ведро и утрамбовал ногой, чуть не разбросав по всей кухне.

Взял ноутбук и ушел в свою комнату, собираясь перекусить тайской едой и послушать записи Силли, чтобы наконец-то найти компрометирующую информацию об этом ублюдке. Без чертовой нянечки.

Через четыре часа прослушивания я сорвал джекпот.

Судя по всему, Силли встретился с кем-то лично. Я не знал, с кем именно, но до этого момента я полтора часа слушал, как он куда-то едет, так что, скорее всего, встреча происходила за пределами Бостона. Он нервничал всю дорогу: постоянно переключал радиостанции, вздыхал, чертыхался в пробках. Дважды звонил жене и оба раза забывал, что хотел ей сказать. Один раз ему позвонил Килл, чтобы уточнить какие-то подробности о нашей поездке на завод в Мэне. Киллиан дотошно расспрашивал его о нарушениях охраны труда и техники безопасности. Три станка были неисправны. Для меня это все звучало как какая-то белиберда. Деминерализаторные установки. Вакуумная дистилляция. Очистка аминовым газом. Я понял только одно: все это звучало как хрень, к которой я не хотел иметь никакого отношения. Когда Сильвестр повесил трубку, я услышал, как он несколько раз ударил по рулю и пробормотал: «Черт подери».

Он захлопнул дверь машины (я мысленно отметил, что нужно проверить, куда он поехал, с помощью отслеживающего устройства, которое я в нее установил) и куда-то пошел. На слух было тихо, только листья хрустели под ногами. Он с кем-то заговорил. С мужчиной. По голосу тот был старше и не из местных. С сильным восточноевропейским акцентом. Может, русский. Но его английский был безупречен, слова звучали размеренно.

– Как продвигается наш план? – засопел Силли.

Было ясно, что он расхаживает взад и вперед. Часами прослушивая его записи, я научился распознавать его характерные особенности: как он говорил, как ходил, как щелкал ручкой, когда нервничал.

– Успешно, но, как я уже говорил, это сложный процесс, и нужно многое принять во внимание. Мы прорабатываем семь потенциальных вариантов развития событий. Люди, задействованные в процессе, хотят гарантий, что их семьи получат компенсацию, если с ними что-то случится.