Киллиан нетерпеливо похлопал его по руке, вырывая из размышлений.

Трой Бреннан удивил меня тем, что заговорил первым.

– Простите, что прерываю ваше психологическое ток-шоу. Поскольку у некоторых из нас есть настоящая работа, к которой нужно возвращаться, полагаю, я должен высказаться. Я познакомился со своей женой Спэрроу при очень странных обстоятельствах. Я женился на ней, потому что мне так захотелось, а не потому, что был как-то особенно настроен на свадьбу. – Он взял Спэрроу за руку. – Честно говоря, я не думал, что подхожу для брака. Я был одиноким волком, что меня вполне устраивало, по крайней мере я так думал. Оказалось, что мне был нужен всего лишь хороший пинок под зад. Порой то, чего мы хотим, и то, что нам нужно, – две совершенно разные вещи. Я понял это самым неожиданным образом. Поэтому, когда Джеральд пришел ко мне с семи-значным деловым предложением, с помощью которого можно было сделать мою дочь счастливой, я согласился.

Мы с Сейлор многозначительно переглянулись. Я чувствовал, как пульс в ее запястье колотится возле моей руки. Мы посмотрели на моего отца. Этот сукин сын…

– Это правда. – Джеральд откинулся на спинку кресла и поджал губы.

Все в комнате затаили дыхание. Воздух был наполнен щемящей болью.

Отец продолжил:

– Я повстречал Сейлор Бреннан несколько месяцев назад во время занятия по стрельбе из лука вместе с клиентом, после того, как не видел ее несколько лет. Наше занятие проводил тренер Сейлор, Джунсу. Она пришла на тренировку, когда мы уже собирались уходить. Но решили остаться и понаблюдать за ней. Ее точность и усердие были неуемными, превосходными, и, когда она закончила, мы поздравили ее. Мы стояли на парковке и разговаривали, когда внезапно вор выхватил сумочку у пожилой женщины. И одна только Сейлор тут же стремглав бросилась за ним. Она гналась за вором через всю улицу, прыгнула на него, повалила на землю, отняла у него сумочку и ударила его ею вдогонку. Она вернула женщине сумочку, подошла к нам и, вежливо улыбнувшись, спросила Джунсу, можно ли ей прийти на следующий день на тренировку пораньше. Я тогда подумал про себя: «Вот такой ребенок должен оказывать влияние на Хантера, а не безмозглые богатенькие выскочки, клоуны в стиле Кардашьян, среди которых он вращался в южной Калифорнии». В ее жилах текла дерзкая ирландская кровь, и я хотел, чтобы ты, Хантер, помнил, что сделан из того же теста: упорный, жесткий, способный. Признаю, что дважды обрек тебя на неудачу. Первый раз, когда потребовал, чтобы ты не прикасался к ней на протяжении шести месяцев, хотя знал, что тебе это не удастся, потому что в ней был огонь, который ты искал всю свою жизнь. А второй – когда не помог тебе раскрыть дело Сильвестра. Но только потому, что знал: ты сам можешь с этим справиться. Я ничего не пытался доказать самому себе, сынок. Это была не проверка. Я доказывал тебе, что ты можешь с этим справиться. Это не было испытанием, чтобы ты мог снова вернуться в семью. Ты всегда был ее частью. Я хотел, чтобы ты раскрыл собственное величие. И знаешь что? У тебя получилось.