Чтобы доказать критикам их неправоту и отстоять идею доступного освещения, Эдисону пришлось создать целую систему — не только электрическую лампочку, но и средства генерирования электроэнергии и распределения ее среди городских потребителей. Как отметил один ученый, «гений Эдисона заключался в его способности организовывать процесс, включающий в себя выявление проблемы, ее решение на уровне идеи, исследования и разработки, а также внедрение». Он хотел не просто изобрести более совершенную лампочку (на тот момент их существовало порядка 20), а разработать целую систему освещения, причем на коммерческой основе и в кратчайший срок[336].

Надо было с чего-то начать, и началом стала электрическая лампочка. Для практичной лампы требовалась такая нить накаливания, которая при пропускании через нее электрического тока давала бы приятный свет и светила бы много часов. После экспериментирования с самыми разными материалами — в том числе с волосами из бород двух работников — Эдисон остановился на угольных волокнах. Сначала их получали из хлопковой нити, потом из картона и, наконец, из бамбука, который и выдержал испытание.

За этим последовали годы ожесточенных и разорительных судебных тяжб между Эдисоном и авторами конкурирующих конструкций электрической лампочки, в ходе которых каждая из сторон пыталась доказать, что нарушены ее патентные права.

Создание целостной системы требовало значительных капиталовложений. Хотя в те времена понятия «венчурный капитал» не существовало, сама идея, пожалуй, является еще одним изобретением, которым мы обязаны Эдисону и поддержавшим его инвесторам. Все то, что он организовал у себя в Менло-Парке, штат Нью-Джерси, стало предтечей индустрии венчурного инвестирования, которая по воле обстоятельств вырастет вокруг — вот ведь совпадение! — тоже Менло-Парка, но уже другого, в Кремниевой долине, штат Калифорния. Как отметил биограф Эдисона, именно симбиоз «лаборатории и коммерческого предприятия обусловил его успех»[337].

Затраты были постоянной головной болью Эдисона, и по мере того, как они росли, возрастало и давление на него. Он даже однажды посетовал: «Ну и дорогое же удовольствие эти эксперименты!» Из-за роста затрат портились его отношения с инвесторами, а сам он жаловался, что «капитал весьма робок».

Но с основным инвестором, Дж. Морганом, у него сохранялись хорошие отношения благодаря устройству освещения в особняке Моргана на Мэдисон-авеню в Нью-Йорке, где были установлены 385 лампочек. Для этого в специально оборудованном под особняком подвале смонтировали паровую машину и электрогенераторы. Шум от них раздражал не только соседей, но и миссис Морган. Более того, система требовала ежедневного присутствия техника с 15:00 до 23:00, что было сопряжено с определенными расходами. А однажды ночью из-за замыкания в проводке загорелась библиотека Моргана. Но сам Морган сохранял невозмутимость, держа в уме конечную цель. Он лишь сухо заметил: «Надеюсь, Edison Company понимает, сколько стоит мой дом»[338].