Вечером, возвращались усталые и довольные, прикупив спиртного и закуски, и громко похвалялись трудовыми подвигами, ничуть не стесняясь ни мужей, ни соседей. А затем Вася, обычно хорошо подвыпив, за счёт заработка своей Эллочки, и дойдя до нужной кондиции, принимался учить её уму-разуму, бить руками и ногами, а также колотил чем попадало под руку: от шланга до скалки. Близорукая подслеповатая супруга обычно теряла в потасовке очки, пыталась убегать от еле стоящего на ногах супруга, с трудом уклоняясь от побоев, и лишь умоляла не портить «вывеску»:

— Не тронь лицо, скотина, мне завтра на работу ехать!

На эти просьбы, пьяный капитан в ответ громко крыл матом, обзывая её последними словами, и заявлял:

— Ах, ты проститутка! Шалава! Ну, да ничего страшного! Ты работаешь не лицом, а дырками, паскуда!

Но всё же соображал и старался лицо слишком не портить, бить кулаками по менее заметным частям тела: по рёбрам, по плечам, по заднице. А в особые дни, когда на него вдруг снисходило вдохновение, прививал супружнице принципы морального кодекса строителя коммунизма поркой: валил Эллочку в траву и стегал портупеей.

— Скотина, — визжала соседка в истерике, — я же теперь ни прилечь, ни присесть не смогу!!!

— А ты не присаживайся и не подкладывайся, стоя работай! — ухмылялся Вася и продолжал методично воспитывать распутную жену…

Майор Стронко каждый день как автомат, по часам отправлялся на вокзал встречать супругу. На третий день пребывания в полку Эдик увязался за ним, хотелось оглядеться, посмотреть поближе, как живут немцы.

— Пошли, конечно, вдвоём веселее гулять, — не возражал Владимир. — И расскажу о городе, и достопримечательности покажу.

Они вышли через второе тыловое КПП, завернули за угол и сразу очутились перед старинным замком. Перешли через мост над ручьем, который в своё время был рвом с водой, прошли через каменную арку в распахнутые крепостные ворота и оказались во дворе хорошо сохранившегося замка. Капитан с волнением в сердце ступал по мощеным булыжником кривым дорожкам.

— Наверное, по ним ходила в детстве юная, целомудренная и пока ещё не распутная принцесса Катька? Думаю, это именно эти камни с тех пор уцелели и сохранились, и они должны помнить отпечатки её ног, — восторженно восклицал то и дело романтичный Громобоев. — Володя, как думаешь, ведь наверняка с той поры брусчатку не перекладывали?

— Вполне возможно, я как-то об этом не задумывался, — ответил товарищ. — Пошли скорее, к поезду, а не то опоздаем! Не последний день в городе, и ты успеешь обнюхать все эти мхом покрытые камни, исходишь и облазишь все закоулки!