Эдуард с тяжелым сердцем вернулся в автопарк и рассказал о своём любопытном открытии.

— Странно, — хмыкнул Странко. — Почему-то в полку все уверены, что это кладбище иной войны, последней.

— И неужели никто не удосужился дойти до него и положить цветочки? Хотя бы в День Победы? Привыкли таскать венки к величественным монументам и обелискам…

— Не бубни. Поглядите-ка на него, какой выискался красный следопыт-тимуровец. Чего это ты на меня волну гонишь? Больше всех надо? Люди служат, работают, возможно, текучка их заела.

— А замполит, парторг, комсорг? Им ведь за это деньги платят! Эти только и горазды, что с трибун болтать об угрозах империалистов. Я там однофамильца нашёл унтера Громобоева. А может быть даже дальнего родственника или прапрадеда? Мы ведь живших прежде наших дедушек никого из предков обычно не знаем. Вот ты, например, помнишь имя хоть одного своего прадеда?

— Прадеда, говоришь? А как это хоть одного? Прадед он и есть прадед…

— Их, как минимум должно быть четверо, по папиной линии и по маминой!

— A-а…, ну, да, ну да, оно конечно верно, — заметно было, что зампотех явно тужился, и напрягал мозг, соображая и пытаясь вытянуть из глубин памяти хоть какие-то имена. — Честно — не знаю! Были у меня два дедушки: Миша и Саша. А по отчеству я их не называл, поэтому… не знаю… И чего ты пристал ко мне как банный лист к голой жопе! Можно подумать, ты знаешь прадедов имена!

— Знаю! Василий и Мартемьян! И прапрадедов знаю! Терентий! А до него был Сафон! А дед Сафон был почти ровесником Пушкина, даже старше поэта на четыре года! Вот! Но это по одной родовой ветви, а их ведь должно быть четыре…

— Врешь поди, на ходу выдумал! Или ты из недобитых дворян? — не поверил и с подозрением покосился Странко. — Это только графы, да бароны племенную родословную ведут на двести-триста лет назад.

— Увы! Я из самых что ни наесть обычных крестьян! Только свой род не забыл и помню, мне бабка рассказывала! Родня была ссыльная, каторжная, беглые, ни царя не любили, ни большевиков. Сибиряки, свободолюбивые, вольные землепашцы! Крепостного рабства не знали, в холопах не ходили, в отличие от вас! Лишь при Сталине сумели их сковырнуть с земли и пустить по ветру, растоптать в лагерную пыль. И этот здешний Громобоев с именем Трофим вполне мог быть нашим родичем. А я не в курсе кто он и это меня злит. А ты никого не помнишь и тебе пофиг…

— Отстань! Я живу нынешним, а не прошлым! Мне вот, например, сегодня надо жену встречать, а не по старым кладбищам шастать, да болтать попусту. Бывай!

Странко отодвинул разгорячившегося Эдика в сторону и зашагал прочь из автопарка, в сторону города.