— Я так перепугалась, плакала, ночь глаз не сомкнула…

— И я не спал, спину раскалёнными иглами кололо!

— Аккуратнее надо было ехать, это ведь военная техника, танки…

Эдик чуть пошевелился, спину пронзила боль и он застонал.

— Что такое, — переполошилась жена. — Болит?

— Конечно! А ты что думала — претворяюсь?!

Ольга вытерла платочком слёзы и спросила:

— Что теперь с нами дальше будет? Служить сможешь?

— Отстань, — разозлился Громобоев. — Дай хоть на ноги встать! Службу ей подавай…

— Не сердись, я ведь за нас всех переживаю.

— Вот и переживай молча! Сама виновата, зачем бриллиант обронила? Верно, сказал Червинский — та потеря была не к добру! Ты сюда на поездах часто не мотайся, а то никаких денег не хватит. Будет оказия с санитарной машиной раз в неделю и хорошо! Привези фруктов, колбасы и сыра, тут такой дрянью кормят — ноги очень даже легко можно протянуть!

В палату вновь заглянул Ницевич.

— Санитарка уже уезжает. Ольга, вы остаётесь?

— Оля, поезжай с ними, — велел Эдик хмурясь. — Только утку мне принеси, чтоб бойца лишний раз не беспокоить…

Прошло некоторое время и самые острые боли утихли. Под поясницей капитана теперь лежала брезентовая подушечка набитая песком, которая выправляла сдвинутый позвонок. Время от времени Эдуарда вывозили на рентген — проверяли динамику лечения.

Вскоре доктор разрешил аккуратно поворачиваться на бок, но без рывков и резких движений. Вот тут-то и пошли в ход карты. Преферанс, «Кинг» и дурак госпитальным режимом не воспрещался, главное чтоб не на деньги. Ну а какие карты без бутылки? Игроков было, как и положено четверо, и вся тусовка сплотилась вокруг лежачих: Громобоева и «Суп-набора». Недвижимые Михалыч и «Гонщик» участия в мероприятиях пока не принимали, но рюмку принимали если им подносили, не отказывались. Юрка, заводила и вдохновитель всей инвалидной компании в магазин сбегать не мог, по причине сильно болевшей ноги, прапорщик «Бриллиантовая рука» бежать мог, но не способен был ничего взять в руки, поэтому из ходячих, оставался только «Тарас Бульба».

— Хлопцы, вы вообще-то ловко устроились! — возмущался майор. — Я старший по званию вам молодым и зелёным должен за водкой бегать! Непорядок! Ось вам, дуля з маком! — майор сворачивал пальцы в фигу, и показывал лежачему коллективу.

— Тарас Остапыч, а ты не бегай — ходи степенно и солидно, как настоящий майор, — балагурил рыжий. — Кроме тебя — остальные совсем доходяги. Не пойдешь ты — играть будем на сухую. А какие карты без водки и пива?

И каждый день, обречённо ворча для порядка, майор брал пакет под закуску, собирал с товарищей мелочь и топал на выход. Вскоре он возвращался с бутылкой, аккуратно спрятанной под бинтовую перевязь, и с пакетом в руке, в котором на самом дне лежала лёгкая закуска. Снедь «Тарас Бульба» брал на свой вкус, а вкус у него был своеобразный, на сдачу, под выпивку он брал кусочек сыра, болгарский перец, сельдерей, укроп и петрушку. Выходило, что толком закусить можно было луковицей и хлебушком из столовой, да запить соком, потому что ни петрушку, ни перец Эдик никогда прежде не ел. Даже и не пробовал.