На том конфликт и погасили, но в ближайшую выписку начальник отделения двух ходячих все же отправил домой, чтоб не было лишнего соблазна нарушать дисциплину. Именно Юрка и «Тарас Бульба» попали под эту метлу, и дружный картёжно-собутыльный коллектив распался. Жить и лечиться после репрессивных мер начальства стало гораздо скучнее. Но к этому времени Эдику уже велели разминать ноги, лёжа делать гимнастику, готовиться вставать.

Прошло сорок пять дней на больничной койке, и доктор разрешил тихонько вставать возле кровати. Боль была ужасной в спине, капитана поддерживали с двух сторон сестра и врач, потому что отвыкшие ноги не держали и подкашивались.

— Что это? Почему не могу стоять? — переполошился Эдуард. — Я не смогу ходить?

— Да, нет, вроде бы всё нормально, — успокоил его лечащий врач. — Мышцы ног просто атрофировались. Такое обычно бывает даже у космонавтов после длительного пребывания в состоянии невесомости.

В палате кто-то не удержался и хмыкнул на это сравнение с космонавтом. Эдик сразу понял, что рискует получить своё новое прозвище.

— Будем делать массаж, заниматься на тренажёрах, поделаем физиопроцедуры, и станешь как прежде ходоком и бегунком! — пообещал доктор.

Вечером капитан решил не звать дежурную медсестру, самостоятельно сходить в туалет. Он поставил уверенно ноги на пол и рухнул под койку, хорошо трусы не обмочил от неожиданности. В спину резко кольнуло — и Эдик даже испугался. Все-таки ещё рано быть самостоятельным, и надо воспользоваться услугами медсестры. Когда товарищи поняли, что с ним не случилось ничего страшного, под дружный смех товарищей Михалыч громко крикнул:

— Сестра! Вызывайте аварийно-спасательную команду! «Космонавт» неудачно приземлился!

И всё же двух недельный курс интенсивного лечения поставил Громобоева на ноги, постепенно он стал самостоятельно передвигаться, сначала с палочкой до спортзала, на массаж, потом без палочки. Подполковник Михалыч, вставший на ноги после долгих недель одновременного лежания, составил ему компанию на прогулках по госпитальному двору — так они и бродили в обнимку — два калечных.

Минуло два с лишним месяца, началось лето, самочувствие травмированного резко улучшалось, дело шло всё уверенней на поправку и к выписке. Наконец Эдика отпустили домой. Он переоделся в форму, получил документы на руки и не спеша вышел в Веймар. Громобоев был до того счастлив, возможности самостоятельно идти, что даже весело напевал. Вблизи вокзала к нему подскочили два то ли американца, не то англичанина, и бойко залепетали, с надеждой глядя в глаза капитану.