— Депутат Верховного Совета России. Фамилию не знаю. Они тут с раннего утра призывы кричали, на защиту призывают. А чего призывать? Оружие раздайте вместо лозунгов. Что толку идти с голыми руками на танки? Только героически погибнуть!? Как всегда и во всём — бардак…

— Это точно, — согласился капитан. — Оборона ни к чёрту, ни окопов, ни капониров, ни ячеек для стрельбы. Пулемётов нет, гранатомётов тоже не вижу, танк торчит на виду, без укрытия, его одним выстрелом ПТУРа подобьют! Сожгут, как пить дать сожгут в первые минуты!

— Эх, танкист, что ты нам поясняешь, — пробурчал мужчина в спецовке. — Ты иди да подскажи начальству, эти деятели спрятались в здании за нашими спинами, действительно, хоть бы вооружили. Нас разгонят и их самих ведь тоже перебьют!

— Я уже пробовал, менты внутрь не пропускают, — с сожалением ответил Эдуард.

Внезапно Громобоева кто-то крепко дёрнул за рукав. Капитан обернулся, позади него стояла смуглая молодая женщина с микрофоном и взъерошенный черноволосый мужчина с переносной телекамерой.

— Товарищ военный, можно у вас взять интервью?

— Отчего же не дать? Бери, не жалко, дам с удовольствием, — усмехнулся Эдик, вспоминая пошлый анекдот.

Девица что-то затараторила в микрофон, на испанском языке (в училище Громобоев примерно год, но без особых успехов, пытался изучать этот язык по самоучителю), при этом активно жестикулируя свободной рукой, потом перевела вопрос на русский:

— Что вас привело сюда, на баррикады? Вы ведь военный и должны быть с войсками, на стороне ГКЧП.

Девушка сунула чёрный мохнатый набалдажник прямо к губам капитана и кивнула, мол, начинай, говори. Эдуард поправил висящую на плече на тонком ремешке скатанную плащ-накидку, и смело глядя в глазок камеры начал говорить.

— С чего вы взяли, что все военные на стороне этих реакционеров? Здесь на площади присутствует много и военных, и милиционеров, но они не в форме, опасаются увольнения из армии. И лётчики не встали на сторону путчистов, отказались бомбить и обстреливать город. Да и вон те гвардейцы-танкисты пригнали сюда свои танки.

— Как вы считаете, кто победит?

— Победит народ! Должен победить!

— Ну а если все-таки десантники и войска КГБ пойдут на штурм, начнётся стрельба? Что тогда? — не унималась журналистка.

— Будем стоять насмерть! Всё равно победа будет за нами! — высокопарно, но уверенно заявил Эдуард.

— Спасибо! Можете назвать себя?

— Отчего же нет? Могу! Капитан Громобоев, замкомандира танкового батальона.

— О! Герой-танкист! — с восхищением произнесла журналистка, проведя по орденским колодкам изящными пальчиками, и когда оператор отвернул камеру, чмокнула капитана в щёку. Эдик в ответ галантно поцеловал ей руку.