А знойная дивчина не унималась! Вначале Эдик почувствовал, как под столом ему на ногу наступили изящные пальчики, а потом эта же женская ножка без туфельки потерлась ему высоко между ногами. Довольно интригующе потёрлась, капитан почувствовал, что краснеет и одновременно возбуждается. Снегурка не сводила с капитана своих чёрных как смоль глаз, и все время обращалась с различными просьбами: подать, передать, подлить. Каждое движение рук вызывало колыхание массивной груди, которая казалось, вот-вот должна была выпасть из глубокого декольте, а облегающее платье уже явно потрескивало по швам от необузданных и явно нереализованных порочных желаний.

Муж на неё почти не обращал никакого внимания, болтал с офицерами об автомобилях и запчастях. После третьего стакана, Хайям покинул застолье и поспешил домой к жене. Вместе с ним ушёл и Снегур, сославшись на то, что он ответственный по роте. С его уходом натиск Снегурочки на Громобоева только усилился.

Хозяин квартиры Геша Салфеткин, опрокинув внутрь себя одной дозой двести граммов водки, откатился на спинку дивана и громко захрапел, пустив по подбородку слюну. В результате этих дезертирств количество мужчин в комнате резко сократилось.

Тем временем, заметив отсутствие мужа-боксёра, два молодых лейтенанта переместились к Снегурке, плотно зажали её с боков и принялись шутливо тискать. Снегурка прекратила поглаживать ножкой Эдика, так как теперь отбивала натиск молодых кобельков, но вскоре она сдалась и начала отвечать на ласки взаимностью. Дианочка напротив, перешла в решительную атаку. Сначала полезла к Громобоеву целоваться, требуя выпить на брудершафт, а потом вовсе попыталась расстегнуть ему брюки.

Салфеткин вовремя очнулся из забытья, громко потребовал выпивки, Дианка торопливо выполнила просьбу мужа, наполнила ему бокал до краёв и поднесла к губам. Несмотря на тяжелое опьянение, Эдуард не сдавался, и даже пытался сделать выбор, кого ему предпочесть: притащить к себе Диану, или заманить в гости Снегурку. И хотя озорные мыслишки в мозгу ещё мелькали, но ослабевшее тело уже плохо подчинялось. И тут Эдику стало совсем хреново, его начало сильно мутить.

Дианка что-то неразборчиво прошептала на ухо, Громобоев молча кивнул, и поспешил к открытому окну — подышать. Отошёл вовремя, потому что тут его сильно стошнило, прямо на балкон Возняка, который в этот неудачный для себя момент курил именно там.

— Громобоев облевал партию! — громко заржал пришедший в себя Салфеткин. — Капец! Сейчас он примчится с нами разбираться.

Но подполковник не осмелился ругаться с пьяной компанией, а лишь завизжал снизу, угрожая вызвать патруль и полицию.