— Пей пиво, пока холодное! Лучше бы ты меня ценил за заботу, и не надо меня любить! Думаю, тебе вполне достаточно было любви Дианы.

— Кого? Какой ещё Дианы? — не понял Громобоев.

— Той, что прошмыгнула мимо меня на выход полуголой…

— Чепуха какая-то! Ни черта не помню, — простонал Эдик.

— Значит, ты пропустил много интересных моментов! — пошловато хохотнул Гусейнов. — А я пришёл проверить, жив ли ты? В полку несколько происшествий случились, люди разное толкуют…

— Что именно? На меня соседи пожаловались?

— Какие соседи? — недопоняв, переспросил Хайям.

— Вчера я облевал Возняка и ломился в квартиру из третьего подъезда.

Эдик выпил пива, и туман в мозгу постепенно рассеялся, а ночные приключения стали понемногу припоминаться и собираться из обрывков в сюжетную линию. Как смог, пересказал вчерашнюю ночь после ухода Гусейнова из компании.

— Нет, брат! И Возняк, и возмущённые соседи, и даже Диана без трусов, это всё мелочи жизни. Честно говоря, я опасался, что ты тоже в числе избитых Снегуром, и лежишь дома, в постели с многочисленными переломами! Черти принесли Степана домой среди ночи, обычно он не отлучается с дежурства, а в этот раз что-то забыл. Открыл квартиру, а там такое творится! В общих чертах знаю, что он поколотил жену и двух офицеров, гонял голышом их развратную компанию по дворам. Я опасался, что одним из побитых был ты, ведь вчера за столом эта Оксана тебе недвусмысленно глазки строила…

Эдик быстро открыл вторую банку, отпил, крепко зажмурился и на минуту представил, что могло с ним вчера произойти, не отстань он от той похотливой компании. Б-р-р!

— И ты тоже заметил её приставания? Увы, дружище, вернее сказать — наоборот, к счастью, я не был, не участвовал, и даже не наблюдал…

«Повезло! Здорово-то как! Ай да Снегурочка! Ай да Степан! Хорошо я к Оксане в гости не дошел, иначе ноги унести бы точно не смог…» — пронеслись роем путанные мысли в пьяной голове. — «А про Дианку без трусов Хайям наверняка врет, не мог я что-то сделать бессознательно. Что-то я не помню никакого приятного процесса. Ну а если не помню, то значит, ничего и не было, — успокоил сам себя Громобоев. — И для здоровья моего лучше чтоб это была действительно гнусная шутка Гусейнова, а то мало ли что от неё можно было по пьянке подцепить!»

Приятели не спеша допили пиво, Громобоев умылся под холодным душем, и они не спеша отправились в полк, дослуживать, или точнее сказать — отбывать номер.

В помещении пустого музея стояла тишина, и казалось, что в кабинете нет ни души, но тишина была обманчивой — на диванчике дремал подполковник Возняк. Вид у бывшего парторга был помятый и цвет лица какой-то нездоровый.