— Товарищ полковник, я хочу в летчики. Запишите меня, пожалуйста, в летчики…

Поднял полковник голову, посмотрел сурово на Гурина, кивнул своим соседям: «Ишь, мол, какой нашелся, в летчики захотел!..» И улыбнулся по-доброму:

— Игнатов, твой кадр, обрадуй!

Поднялся с дальнего края стола военный в мышиного цвета гимнастерке, с крылатыми эмблемами в петлицах, подошел к Ваське.

— Читай, — и он чиркнул ногтем по нижней строчке.

Гурин прочитал: «Заключение: школа ВВС».

— Доволен?

— Очень! Спасибо! — крикнул по-мальчишески громко, всем сразу, и побежал одеваться.

Получил красненькую книжечку — приписное свидетельство, хочется домой скорее — мать обрадовать, но ждет товарищей. Дождался:

— Ну, что, кого куда?..

Сашка — в морфлот. Доволен, улыбка во весь рот. Иван — в артиллерию. Всегда суровый, хмурый, этого не поймешь, рад ли? По крайней мере, не огорчен, глаза поблескивают весело.

— А я — пехота! Сто верст прошел и еще охота, — захохотал беспечно Сенька, пряча свидетельство в карман.

— А ты, Жек?.. Тебя куда? — не терпится узнать Гурину.

— По-моему, в ВВС, — сказал тот безразлично.

— Вот здорово! — обрадовался Васька. — Вместе, значит. Я тоже в ВВС!

И стоят, не знают, что делать. У всех на лицах улыбки блуждают, а на сердце кошки скребут, будто были, были вместе — и вдруг их взяли да и разлучили, разбросали по разным местам. Грустно…

— Скоро запоем «Последний нонешний денечек», — сказал Глазков.

— Ничего, братва, не унывай! — Иван Костин неожиданно первым стряхнул с себя тоску, сгреб их всех в охапку, сдавил крепко.

— Ребра поломаешь, медведь! — взмолился Сашка. — Правильно, что тебя в артиллерию определили — будешь там пудовые снаряды подносить.

— Пудовые — это что! — Иван хотел схватить Сашку, но тот увернулся, и все рассмеялись чему-то и пошли веселой компанией домой.