В своих лекциях и докладах он обращался к проблематике самых разных эпох. Он годами читал курс лекций о поре Французской революции, видя в ней некую типовую модель всех революционных ломок традиций и разрывов с авторитетами, что порождает затем волны насилий, обрушивающихся и на головы зачинателей движения, он делал доклады о Рубенсе и Рембрандте, других деятелях культуры, набрасывал «портреты» различного времени.

С годами росло его разочарование в возможностях современного мира: его недовольство вызывали железные дороги, которые нарушали идиллический характер швейцарского пейзажа, фанатизм «наглых фракций» всех мастей, на которых власть не может найти управу, опасности войн и дальнейшей нивелировки общества с развитием массовых движений, о чем он не раз говорил со все более консервативных позиций. И все же он был и остался, как он сам назвал себя, противником «всех людей насилия и незаконности в истории». Он вел все более уединенный образ жизни и по мере того, как уходили его друзья, несмотря на то что у него было много учеников, ощущал себя все более одиноким. Он как-то пожаловался в письме Г. Вёльфлину, что тот остался единственным, с кем он, Буркхардт, может по-настоящему говорить о прекрасном. Буркхардта нередко представляют философом истории, имея в виду его высказывания поздних лет и различные посмертно опубликованные тексты. Главное, однако, в его научной и педагогической деятельности — это его чисто художническое ощущение плоти, цвета, вкуса конкретной истории культуры. Он стал одним из крупнейших основоположников историко-культурного направления в развитии исторической науки XIX в.

Л.М. Брагина «Культура Возрождения в Италии» Якоба Буркхардта

Л.М. Брагина

«Культура Возрождения в Италии» Якоба Буркхардта

Традиция восприятия

Созданный почти полтора столетия тому назад труд Якоба Буркхардта «Культура Возрождения в Италии» на долгие годы повлиял на научное осмысление Ренессанса независимо от того, как воспринималась концепция швейцарского историка ее сторонниками и критиками. Ставшее классическим сочинение Буркхардта не превратилось со временем в некую академическую ценность, оно все еще оказывает живое воздействие на новые поколения читателей. Его продолжают переводить и переиздавать на многих языках, цитируют, соизмеряют с его идеями положения новейших исследований культуры Возрождения. Закономерен вопрос — в чем же сила удивительной притягательности книги Буркхардта? Ответ заключен прежде всего в ее различных достоинствах, а вернее — в их совокупности: эта книга отличается яркой, неординарной концепцией и богатством использованного автором исторического материала, она обладает композиционным совершенством и необычайно выразительна по литературному стилю. Ей присуща, наконец, общая эмоциональная окраска, которая отражает глубокую увлеченность, можно даже сказать — сродненность автора с предметом исследования. В этом труде в полной мере раскрылся творческий талант Буркхардта как историка культуры, создавшего эстетически безупречное произведение.