Работе Буркхардта тематически предшествовали труды его выдающихся современников — Жюля Мишле и Георга Фойгта. Их усилиями в историографии XIX в. прокладывалась линия решительного противостояния Возрождения средневековью. Французский историк говорил о перевороте в мировоззрении эпохи Возрождения, смысл которого он видел в разрушении духовных оков, наложенных католической церковью. Ренессансный гуманизм выдвинул новое, принципиально отличное от средневекового понимания проблемы «человек и мир». Историческую роль Возрождения Мишле заключил в емкую, ставшую крылатой формулу — «открытие мира» и «открытие человека», задавшую светскую тональность исследованиям ренессансной культуры во второй половине XIX в.[1182].

В труде немецкого историка Г. Фойгта «Возрождение классической древности или первый век гуманизма» (1859 г.) последовательно обосновывалось значение античного наследия в развитии гуманизма как важной составляющей всей ренессансной культуры. В гуманизме Фойгт находил прежде всего проявление светскости и индивидуализма[1183]. Подходы Мишле и Фойгта к трактовке Возрождения, высвечивающей новизну этой культурной эпохи, ее отличие от традиций средневековья, оказались близки концепции Буркхардта, которую он четко выразил в своем труде «Культура Италии в эпоху Возрождения».

Типические черты ренессансной культуры, как и породившей ее переходной исторической эпохи, швейцарский историк связывал с развитием индивидуализма в мировоззрении и реальной общественной жизни (сильные личности правителей, кондотьеров и т.д.), с активным утверждением светского начала в мышлении и поведении людей, с воскрешением и глубоким освоением античной культуры. Буркхардт рассматривал ренессансную культуру Италии как целостное явление, имеющее свою специфику, черты отличия и от средних веков, и от последующего Нового времени. Историческая функция культуры Возрождения, по Буркхардту, в том, что она осуществила поворот от «корпоративности» средневековья к «раскованной индивидуальности» Нового времени.

В основе выдвинутой Буркхардтом концепции итальянского Возрождения лежит тезис о его своеобразии, неповторимости, типологической отграниченности от культурного развития предшествующей и последующей эпох. Это проявилось, по его мнению, не только в синтезе «народного духа» с классическим наследием, мощным проявлением которого стал индивидуализм, не только в светской ориентации ренессансной культуры, но и в общей эстетической окраске жизни эпохи, заметной во всем — от государственной системы до праздников.