Светлый фон

— А вдруг ты занят чем-то, что им видеть не надо? Ну, например чем-то, что уронит твою честь перед ними?

— Знаешь, похоже я понял, почему тебе нужно много закрытых от других комнат, — кивнул головой Рысь. — Это потому, что вы часто делаете дела, которые уронят вашу честь перед женой, перед детьми, перед родичами и друзьями. А всё это потому, что нет у вас ни чести, ни совести, и ни за деньги, ни за какие другие блага ты их не купишь и никак не восполнишь. Растерял — и всё. Потому и катишься ты по свету белому из одного места в другое да гадишь там и людям, и зверям, и самой Земле-Матушке! А потому вреден ты, как паразит.

Карилис почти искренне улыбнулся:

— Зря ты так! Я же не только для себя делаю. Многие из степняков довольны положением в Речном и готовы мне помогать всеми своими силами. А сколько моих земляков богатыми и знатными стали? Так что не во всём ты прав, варвар, — высокомерно произнёс Карилис, и не дав Рысю ответить, обратился к охране: — Отведите их на корабль, а по пути зайдите на рынок и купите хорошего поросёнка. Сегодня гуляете за мой счёт!

— Сделаем! — повеселела охрана. — Слава хозяину!

— Вот видишь, варвар, люди мне благодарны! — многозначительно поднял палец Карилис и быстро ушёл в сторону дворца логофета.

Придя на рынок, двое из охранников отправились за поросёнком, а трое с Рысем остановились около небольшой харчевни, где за столами под навесом от солнца сидели разные люди. Трое сидевших за ближайшим столом, скрашивая скудный обед, рассказывали друг другу разные небылицы. Рысь прислушался, но уловил только конец и ничего не понял. Зато следующий рассказал, как он, будучи в изрядном подпитии, шёл по берегу к воротам города и увидел морскую деву, всю одежду которой составляла лишь прибрежная пена! Она была безумно красивой и ласково звала его к себе… Ну, он конечно бросился в её объятия, но дева сразу обернулась дохлой собакой! От такого расстройства рассказчик протрезвел в мгновение ока и теперь даже смотреть в сторону обманувшего его моря не хочет.

— А вот что я видел! — еле дождался вставить слово худощавый крестьянин. — Иду это я сегодня, значит, сюда, в город, несу куриные яйца на продажу. Дорога долгая, и я присел отдохнуть в тени кустарника, да и задремал. И поспал-то всего ничего, но проснулся оттого, что почуял опасность! Выглянул я из травы осторожно и вдруг вижу — сидит на суку большущая ворона, а под ней на земле два здоровенных волка и собака, да на одном волке маленькая белая зверушка копошится, я даже не разглядел какая, и все они смотрят на ворону, будто она им что-то говорит да приказы даёт. То один волк, то другой головами кивают, в общем, если бы не звериный облик, так я подумал бы, что это люди!