95

Утверждение Бонни, гласящее, что «именно взаимодействие запросов государства и колебаний урожая определило реальное налоговое бремя, которое несло большинство налогоплательщиков» – типичный симптом непризнания крестьянства как социального актора в институционалистской литературе [Bonney. 1995а. Р. 17–18]. Хотя урожаи, конечно, являются, «естественным», пусть и опосредованным эко-демографически, условием любых поборов, социальная детерминация уровня налогообложения была результатом конфликтов между теми, кто устанавливал налоги, и теми, кто был обязан их платить. Позднее Бонни пытается заново политизировать налогообложения: «Если региональные налоговые разделения были в значительной мере вопросом привилегий, тогда не стоит ожидать, будто мы найдем какую-либо ясную связь между благосостоянием и налоговым бременем» [Bonney. 1995b. Р. 501] – конфликт по поводу ставки налога развертывается между правителем и налогоплательщиками.

96

Заметным исключением является Винфрид Шульце. Хотя по ходу дела он тоже вводит шумпетеровскую оппозицию, затем он с одобрением приводит цитату из Марка Блока о социальном основании, скрытом за королевской Bauernshutzpolitik (политикой защиты крестьянства). «Эту тенденцию к защите крестьянства государством мы можем интерпретировать как “борьбу между налогами и рентами”. Преимущество такой точки зрения заключается в том, что она связывает воедино напряжение в отношениях князей и их владений, крестьян и их землевладельцев, крестьян и князей, различные аспекты которого можно обнаружить в частых бунтах против налогов» [Schulze. 1995. Р. 264].

97

Броделевский мир: извечный капитализм (фр.). – Примеч. пер.

98