Это не различение проистекает из веберианской схемы Манна: «Классификация Манна нуждается в уточнении. Как и веберовская типология, данная в его социологии господства в «Хозяйстве и обществе», она задается через взаимодействие элитных групп и пренебрегает социальными отношениями внутри подчиненных групп и их отношениями с этими элитными группами… Типологию Манна, выстроенную вокруг различных типов отношений элит, следовало бы поэтому расширить так, чтобы она включала и различные типы классовых отношений» [Axtmann. 1993. Р. 25–26].

91

Подъем и падение Каролингской империи излагаются Эртманом в русле традиции Вебера – Хинце, то есть через модальности управления и администрирования. Крестьяне и конфликты за источники доходов в таком изложении вообще никак не проявляются [Ertman. 1997. Р. 39–48].

92

В работах, следующих Веберу и Хинце, социальное значение войны периодически мимоходом признается, однако мы не находим в них систематической теории, которая утверждала бы, что война возникает из особых отношений общественной собственности, определяющих ее в качестве именно экономической необходимости, а не спортивного развлечения князей. Ср., например: «Что касается вопроса приобретения прав на территории, он решался комбинацией принципа наследования с соответствующими матримониальными практиками. Когда же возникал спор о передаче наследства, последним аргументом обычно выступала сила оружия. Поэтому траты на безопасность и оборону, предпринимаемые монархическими государствами, по крайне мере частично следует рассматривать в качестве инвестиций в достижение прав господства, по крайней мере тогда, когда за войной следовало увеличение территорий» [Korner. 1995а. Р. 404].

93

Например, как объяснить то, что Англия, вдвое меньшая Франции по территории и втрое – по населению, Англия, опиравшаяся в период Столетней войны на гораздо меньшую базу налогообложения, чем Франция, в то же время на протяжении столетий превосходила ее? И как объяснить, если отбросить понятия военного гения и исторической случайности, то, что Голландские провинции освободились от «Испанского ига» и с успехом противостояли многим попыткам Франции взять их под свой контроль, несмотря на уступающие природные ресурсы и население?

94

Тилли различает три пути формирования государств. При преимущественной опоре на принуждение государство, стремящееся получить доступ к ресурсам, должно было выстроить массивные авторитарные структуры, необходимые для извлечения доходов из населения в не-коммерциализированных аграрных экономиках. Примерами такого способа являются Россия, Пруссия и Оттоманская империя. При преимущественной опоре на капитал правители образовывали альянсы с коммерческими городскими олигархиями, обменивая государственную защиту на ресурсы капитала в ориентированных на рынок, монетизированных экономиках, что вело к республиканским формам правления. К этой категории относятся Венеция, Нидерладны и северная Италия. При одновременной опоре на капитал и принуждение правители устанавливают равновесие между капиталом и принуждением, включая коммерческие классы в государственный аппарат, хотя монархическая власть как таковая сохраняет всю свою силу. Этот способ был реализован в Англии, Франции, Испании и (поздней) Пруссии. Государства, использовавшие последний способ, оказались более успешными, чем их конкуренты, поскольку он предполагает совмещение сильной концентрации военной силы и высокую степень мобилизации коммерческих интересов. Хотя эта типология не совсем хорошо подтверждается эмпирическими данными, сами различия способов формирования государства представляются результатом внутриэлитных отношений, исключающих более широкие классовые отношения. В 1975 г. Тилли посвятил две с половиной страницы «крестьянской базе», но потом крестьянство выпало из предлагаемой им картины [Тилли. 2009] (см. также: [Mann. 1986, 1988а; Ormrod. 1995. Р. 157–158; Bulst. 1996; Reinhard. 1996а, 1999]). Эртман классифицирует государства XVIII в. по тому, как в них совмещался тип режима, определяемый принципом законодательной власти (абсолютистской или конституционной) с типами инфраструктуры, определяемой природой управления (наследственной или бюрократической). Это дает четыре типа государств: наследственно-абсолютистские (Франция, Испания, Португалия, Тоскана, Неаполь, Савойя и Папская область); бюрократически-абсолютистские (германские княжества, Дания); наследственно-конституционные (Польша, Венгрия) и бюрократически-конституционные (Британия, Швеция). Эти различия объясняются тремя факторами. Первый – организация местных правительств после распада Каролингской империи. Второй – хронология вступления государств в постоянную геополитическую конкуренцию. Третий – независимое влияние представительных ассамблей в конституционных режимах. Характер ассамблей представителей, появившихся в XII–XIII вв., определил, в каком именно направлении развивались государства – в абсолютистском или конституционном. Опираясь на Отто Хинце, Эртман заявляет, что неравномерный характер формирования государств в Темные века породил феодальную фрагментацию и представительные институты, составленные из трех курий, в государствах, ставших наследниками Каролингской империи (в романской Европе и Германии). Трехпалатные парламенты были разделены по линиям функциональных статусных групп, что лишало их единства и ослабляло их структурную позицию в переговорах с абсолютистскими правителями. На границах почившей империи (в Англии, Шотландии, Скандинавии, Польше и Венгрии) на уровне графств развилось устойчивое и связное самоуправление, которое дало толчок представительным ассамблеям, состоявшим из двух курий. Двухпалатные парламенты были организованы не по функциональным, а по территориальным линиям, связанным с сильным местным самоуправлением. Периферийные двухкуриальные регионы могли с большим успехом сопротивляться развитию абсолютизма, расчищая путь для конституционализма, тогда как трехкуриальные регионы не смогли выработать и воплотить на своих территориях действенные антиабсолютистские программы. Далее, какая именно управленческая инфраструктура развивалась в конституционных и абсолютистских государствах – наследственная или бюрократическая, зависело, по Эртману, от момента столкновения этих государств с усилившейся военной конкуренцией и от влияния национальных парламентов. В трехкуриально-абсолютистских государствах, которые рано испытали геополитическое давление (Франция), развился патримониализм. В двухкриально-конституционных государствах с ранним вступлением в геополитическую конкуренцию (Англия) развились протобюрократии, поскольку парламент мог сопротивляться патримониализму. В трехкуриально-абсолютистских государствах с поздним вхождением в геополитическую конкуренцию (Германия, Пруссия) развились протобюрократии, поскольку они могли учиться на ошибках своих предшественников и заимствовать их институциональные успехи. В двухкуриальных-конституционных государствах с поздним вхождением в геополитическую конкуренцию (Венгрия, Польша) развился патримониализм, поскольку правящие элиты защищались мощными национальными парламентами. Для адекватного объяснения этих различий требуется тот минимум, который здесь не представлен, а именно: декодирование геополитического давления как социальной практики докапиталистических правящих классов и социологический анализ социального состава различных национальных парламентов, который отражал особые и различающиеся между собой собственнические интересы членов правящих классов.