В рассказе, о котором речь идет выше («Джон» [68]), я, ежедневно усаживаясь писать, позволял себе, скажем так, подкручивать у себя в голове некий регулятор под названием «Уровень косноязычия». То есть позволял себе быть (еще) более косноязычным, чем обычно, ослабляя саморедактирование-перед-высказыванием, какое мы применяем обычно. Ну то есть играл на слух: «Короче, изображаем серфингиста пополам с корпоративным занудой». Я ставил себе задачу сочинять фразы так, чтоб из-за синтаксиса они получались забавными, но при этом оставались действенными. («И то была последняя соломинка, сломавшая спину моему отказу собственным половым железам».)

А еще я недавно стал замечать одну особенность: корпорации привлекали «типичных» подростков, чтобы собирать их впечатления о том или ином продукте, чтобы действеннее эксплуатировать эту целевую аудиторию («типичных подростков»), и меня поразило, до чего это цинично и вместе с тем разумно – и до чего печально, что какой-нибудь пацан, приглашенный для исследования именно потому, что он совершенно средний, отвечал: «Конечно, запросто!»

О нашей культуре это сообщало нечто интересное.

Итак, происходило по сути вот что: с одной стороны, я шел за голосом, а с другой – я вел голос за собой. Получается финт «курица или яйцо», и объяснить его непросто. Но штука в том, что, создавая голос, оказалось необходимым непрерывно отбиваться от любых представлений о том, какие могут быть «итоги» или «идея» рассказа, – необходимо было следить за тем, чтобы ненароком не «написать стихотворение о случке двух собак».

«Джон» в итоге оказался очень много «о чем» – о корпоративном капитализме, об опасностях материализма, о том, как коммерция корежит язык, о любви, о браке, о верности, – но изначально ни одной такой цели исходно не ставилось. Главным двигателем от начала и до конца были удовольствие и потеха от поиска этого голоса у меня внутри – от того, что я позволил этому голосу учить меня, как его создавать, и наблюдал, как выпаливаю такое вот: «И тут она меня поцеловала поцелуем, который я могу описать только как плавящий», – и в один прекрасный день вижу, как возникло все учреждение, которое тащит этих детей в блаженство, у каждого ребенка в шею вшит чип с записью телевизионной рекламы, снятой за всю историю, и в той рекламе, упорядоченная в соответствии с тамошним ИЛ (Индикатор локации), отчасти и есть причина, почему рассказчик у меня разговаривает именно так.

Весь мир родился из ДНК голоса, запечатленного в той студенческой работе, которому я, слегка меняя его, попытался подражать.