Тут можно уловить отзвук «Хозяина и работника». Подобно Василию Андреичу, Ковалеву достается пережить вкус смерти: он получает предупреждение от Вселенной, что такие вот эпизоды, когда есть у человека возможность делать что хочется (выкурить папироску, располагать носом) кратки и отменяемы.
Но, в отличие от Василия Андреича, Ковалев намека не улавливает. Ему и в голову не приходит, что стоило бы изменить повадки. Он хочет лишь вернуться к ним, да поскорее.
Итак, Ковалев – болван. И вместе с тем он один из нас. Вот что-то не так у нас с анализами. Неужто спета наша песенка? Жизнь внезапно кажется драгоценной, а привычки – дурацкими. Зачем мы столько времени тратим на гольф? Чего всё строчим и строчим электронные письма, тогда как единственная и неповторимая жена вот она, рядом? Приходят результаты анализов: все в порядке. Ум расслабляется и впадает в привычную дрему, и мы вновь довольны, вновь лезем в почту – забронировать себе игру в гольф, а жена все так же смотрит на это.
Что собою символизирует нос? Чего он хочет? Зачем он вообще исчезает у Ковалева с лица? Этого мы так и не узнаем. Поначалу может показаться, что исчезновение носа – своего рода побег, бунт против того, какой Ковалев поверхностный, суетливый и высокомерный. Но эта версия не подтверждается: нос исчезает не в ответ на какие бы то ни было действия Ковалева и не возвращается в ответ на прекращение каких бы то ни было действий; он возвращается не потому, что удовлетворен изменениями, предпринятыми Ковалевым в результате пропажи, поскольку Ковалев не меняется никак. Нос возвращается только потому, что его
Вместе с тем Ковалев-то, может, не такой уж и болван. «Я потерял нос без всяких причин, и без всяких причин он вернулся ко мне», – примерно это сообщает он нам. «Подобные напасти будут случаться, как бы я ни жил. А потому продолжу-ка я быть настырно таким, какой есть, заниматься своими делами, собирать медальки, каких не заслужил, и